- А тебе не странно, почему твоя сестра не помнит свое же детство, а? – закричал Фарри. – Разве тебе неинтересно почему так?! Ты же все сам прекрасно помнишь! А почему она – нет? Ты задавался таким вопросом?
Бьодон растерянно посмотрел на сестру. Йорис действительно многое забыла, многое не помнит. Не помнит и отрицает, говорит «не было такого никогда». На все старые фотографии Фарингара, где сихит Талос со всей отцовской нежностью, заботой и любовью смотрит, обнимает и балуется со своей дочкой – Йорис смотрит так, словно на самом деле не узнает там ни себя, ни отца. И она не играет! Голову на отсечение Бьодон готов отдать, искренне веря в то, что Йорис не играет. Она действительно ничего не помнит! Но почему?!
Йорис смотрела на него и понимала, какой вопрос он может ей задать. Вот только ответа у нее нет.
Бьодон посмотрел на Фарингара и снова потребовал объяснений.
- Если знаешь что-то, - серьезно сказал он. – Выкладывай. Не томи!
- Я не могу ничего объяснить. Я обещал, что буду молчать, - выдал Фарингар в ответ. - Но я хочу помочь, я хочу спасти её! Её и твоего отца, Бьодон! Йорис должна немедленно выйти замуж за самого обычного парня. Пусть не за меня - раз ей не хочется. За кого угодно! Но за обычного, за простого, за бедняка даже. Только не сихита Кьюмеса, и ни за того у кого есть хоть какая-то власть! Я говорю это не просто так! Помочь Йорис можно сейчас лишь двумя способами: или нарушить ход событий, или чтобы она вспомнила своего отца! Вспомнить она ничего не может, женихов у неё других нет! Пусть выходит замуж за меня! Я увезу её на Зарю и тогда...
- О чем ты говоришь? Что это за бред?! - не на шутку разозлился Бьодон. - А ну объясни все толком! Какой ещё к черту ход событий?!
- Я не могу сказать, - отчаянно и печально вздохнул Фарингар.
- Не можете или не хотите? - уточнила Мавен.
Фарингар выглядел до того сокрушенно и отчаянно, что казалось от него можно ожидать чего угодно. Ситуация настолько показалось Бьодону наколенной, что он чувствовал угрозу для своей сестры от так называемого друга детства. Всё что он наговорил, и то, как сейчас выглядит... Вот вроде и зла не желает, и помочь хочет, но если ничего не может объяснить, то как разговаривать с человеком, который готов на любой отчаянный поступок? А Фарингар готов... Нет сомнений.
- Знаешь, - Бьодон полностью затупил собой сестру, - если ты не готов дать ответ, то, пожалуйста, покинь лабораторию и не приходи сюда больше. Если хоть на расстоянии трех метров увижу тебя рядом со своей сестрой, я настучу на тебя начальству. Ты приехал сюда под ложной причиной и начальству это очень не понравится. У тебя нет прав быть здесь, так что уходи. Сейчас же.
- Бьодон, прошу: нужно сделать, как я говорю.
- Или объясни все популярно или уйди, - поставил ультиматум Бьодон и Фарингар тяжело вздохнув, ушёл.
Ни на секунду не задержался. Мавен проводила его до двери и закрыла за ним. Бьодон повернулся к сестре и увидел, что она смотрит на него с восхищением. Ещё секунда и уже прижалась к его талии, крепко обвив двумя руками.
- Я тебя в обиду никому не дам, - ласково сказал Бьодон.
- Спасибо, братик.
- Он действительно очень странный. И неизвестно послушается ли, - подошла к ним Мавен.
- Ничего не хочу о нем слышать, - отстранилась Йорис и прошла к своему столу, несмотря ни на что села работать над своими исследованиями.
- Бьодон, - тихо позвала его по имени Мавен, - а вы понимаете, о чем говорил Фарингар?
- Поверь, ни слова, - честно ответил Бьодон.
- Йорис вчера очень странно себя вела. Стоило нам с вами заговорить о её вызове, как она как будто не слышала нас.
- Издевалась, обижаясь, что мы её не поддерживаем.
- Нет. У меня чувство будто это что-то большее... Я обсудила это все с Катариной. Она проверила вчера Йорис какими-то своими чарами, и обнаружила, что аура Йори изменилась. Если раньше аура Йорис менялась только когда она ссорились с отцом, то вчера вечером этот эффект неизвестно от чего появился и длился довольно долго. Сейчас как вы заметили, с ней уже можно поговорить о вчерашнем, она уже реагирует, но… еще дома Йорис призналась, что даже не помнит, как назначила поединок. Это все очень странно... А теперь ещё и слова Фарингара.
- Если Катарина вновь заикнется о проклятье, я буду орать ещё громче, чем в первый раз. Честно, - пригрозил Бьодон.