- Мавен? - опешил Бернард.
- Игм, - кивнула Ньюнис. - Она нашла дневник Софии. Он написан на солойском языке, а она его очень плохо знает, поэтому все это время не могла его перевести. Недавно об этом узнал сихит Люциус. Отдать дневник ему она не захотела, но они договорились, что сихит Даборш будет учить её этому наречию. И я не знаю, как там у них дела идут с этим всем... Тут дней то прошло не очень много с начала их обучения на самом деле. Но я вот что подумала, если сихит Шейн что-то сжёг о Софии, может быть в её дневнике будут ответы? И может быть, там будут не только ответы, но и настоящие доказательства его предательства? Ведь если там что-то будет, если это он, к примеру, виновен в её смерти, ты же не спустишь ему с рук и это?
- Нет, конечно, - серьёзно произнёс Бернард. - Я многое ему прощал, потому что он не один раз спасал меня от смерти, пойми это. Если бы не он, я б... Да этого просто не передать словами... Но если сихит Шейн виновен в смерти ни в чем не виновного человека, то он за это ответит перед законом.
- Тогда нужно лишь подождать, когда Мавен сумеет перевести дневник. Но ты мог бы не по странам мотаться туда-сюда, а заставить её отдать дневник, чтобы сихит Даборш перевел его быстрее.
- Не хочу ущемлять чьи-то права. Это не правильно. Но ты правильно сделала, что все мне рассказала. Я буду держать этот вопрос под своим контролем... А сейчас давай поужинаем. А то я позвал тебя вкусно покушать, а сам мучаю серьёзными разговорами. Плохой из меня муж!
- Тогда исправляйся, - довольно промурлыкала Ньюнис.
Бернард снял клоши с тарелок, чтоб посмотреть какие вкусности им подали повара и незамедлительно все самое вкусное клал ей на тарелку. Решив забыть обо всех делах, они ужинали вместе как самая обычная семья, и было приятно слушать его походные истории, смеяться над его шутками и просто любоваться тем, какой же он красивый в свете свечей и камина. Катарина влюбилась в Бернарда, потому что у него глаза красивые и звучит это смешно и нелепо, но спроси у Ньюнис, почему она любит своего мужа и далеко не сразу у неё появится какой-нибудь другой, достойный ответ. В первую очередь так и хочется сказать – о, эти внимательные серые, как пепел, глаза, такие пронзительные, такие... Ммм, Ньюнис сгорала от желания поцеловать мужа в тонкие губы, которыми он ей так снисходительно, по важному, улыбался.
Он никогда в её глазах не выглядел юнцом, которого видят в нем министры и друзья. Она видела в нем мужественного мужчину, и чем больше с ним общалась, вот так наедине, в покое, когда их никто не тревожит, тем больше влюблялась в него. Тем больше желала лишь его одного... Вот бы все проблемы остались позади, вот бы все исчезли, и остались лишь они одни... Как же Ньюнис этого желала!
В какой-то момент она уже собиралась пересесть к нему на колени и с жадностью впиться в его рот с поцелуем, как вдруг Бернард спросил:
- А почему ты не спрашиваешь, как прошла моя встреча с твоим отцом?
- Не хочу портить вечер разговорами о нем.
- И совсем не интересно? - удивился он. - Ни капельки?
- Если ты меня поцелуешь, чтоб смягчить пилюлю перед плохими новостями, то я постараюсь расстроиться как можно меньше, - ласково сказала Ньюнис.
- А кто сказал, что новости плохие? - так же ласково спросил Бернард, и все же он не наклонился вперёд, чтоб поцеловать её.
- Ну а как новости могут быть хорошими, если мой отец хочет забрать нашего ребенка? Он даже не хочет, чтоб я кормила малыша собственным молоком! Его письма сводят меня с ума... - Ньюнис врала.
То есть письма отца действительно именно с таким содержанием, но она сама настроила отца на такой лад своими ответами. Правду сказать отцу она не решилась, но разозлила аккуратно его так, что отец готов хоть войну объявлять, если их первенец с Бернардом не достанется островам Залива.
- По договору, который заключили наши отцы, Просторы пообещали в нужный момент указать, кто унаследует власть на островах. Так вот... Я сказал твоему отцу, довольно жёстко отчитав его за неподчинение законам Простора и ущемление прав женщин, что сам назначу того, кто унаследует власть островов. И сделаю это не дождавшись того момента, как твой отец отойдёт в мир иной. И сделаю это особенно быстро, если он продолжит мучить тебя своими требованиями. И выберу я того человека, над которым он издевался больше чем над другими. И тогда он сам будет громко выть, горюя о совершенных ошибках. Он все не унимался, все пылил... И тогда я сказал, что решу вопрос о наследовании островов сразу же как приеду домой, и в ближайшем будущем письменно уведомлю, кто займёт его место.