- Не наглей, - усмехнулся Люциус. - Я уже тебе здорово помогаю с солойским языком и тем, что не отбираю у тебя дневник Софии.
Мавен очень многозначительно на него посмотрела. Вот был бы он послабее духом, то испепелился бы уже на том же месте, где стоял, но наглость, говорят, второе счастье, поэтому в битве взглядов он победил.
- Ладно, - снова буркнула она. - Я сейчас только проверю, где Йорис, а потом встречусь с тобой у входа в замок. Мейли с Квентином обычно приезжают к центральному входу, через главную площадь сада. Там их и встретим. А сами будем делать вид, что солойский изучаем. Возьми вон мои тетради.
- Хорошо, договорились.
Люциус, конечно, удивился, что какой-то там секретарёк и его нагловатая невеста смеют приезжать в замок через главный вход, словно какие-то важные графья да герцоги, или иностранные послы, на худой конец. Но... Что тут скажешь? Наглость она либо есть, либо её две.
Мавен себя долго ждать не заставила. Появилась довольно быстро и так как они слишком подозрительно бы выглядели, если б таращилась на дорогу, молча, Люциус начал новый урок. Сначала проверил её домашнее задание, поправил, где нужно, где-то похвалил. А после продолжил рассказывать ей о временах глаголов, которые в солойской речи прыгают и скачут, как захотят, и это не считается ошибкой.
- Вот именно из-за этого правила я и не выучила этот язык раньше, - бурчала Мавен себе под нос. - И знаешь, это правило бесит меня до сих пор. Ну не понимаю я, почему времена глаголов как птички скачут и это норма.
- Потому что язык птичий, вот он и скачет, - хихикнул Люциус. - И птички не говорят же, как мы с тобой, они чирикают, поют, каркают. Думаешь, птицы, в самом деле, задумываются о временах глаголов?
- Тогда как вообще у подобного языка появилась грамматика? Почему этот язык можно выучить по учебнику? Свистеть, как птичка, может кто угодно!
- Свистеть, как птичка, может кто угодно, но понимать при этом что свистишь, и что птицы тебе отвечают можно лишь, вызубрив их язык.
И заметив пару притаившихся ворон на ближайшем дереве, Люциус засвистел им на солойском. С воронами правильно каркать на их языке, но язык воронов Люциус не любил - он очень грубый на произношение. Вороньим языком перед любимой девушкой не покрасуешься, хотя именно воронов Люциус обожал больше, чем любых других птиц. Другое дело солойский - красивый, певучий. И вороны умные птицы, ответят хоть и на своём, но солойский понимают. Одна из птиц полетела к нему, села на плечо и внимательно стала в глаза заглядывать. Люциус достал из кармана горбушку хлеба. У него всегда при себе был хлеб для птиц. Он, не жадничая отдал все птице, которая схватив угощение, полетала обратно к своему собрату.
- Потрясающе, - только и могла буркнуть Мавен. - Меня всегда поражало, как легко тебе удаётся говорить с птицами и понимать их... Это правда потрясающе! Но мне не нужно такое умение. Я всего лишь хочу прочесть дневник. А там мало того, что почерк как курица лапой, так ещё и сами значения... Я не могу назвать их буквами! Там черт ногу сломает!
- Было бы быстрее, если б ты показала его мне, - подметил Люциус. - Я б тебе все за один вечер перевёл.
Мавен посмотрела на него так, словно уже и не против этого. Оно и понятно, солойский ей не даётся, как бы она не старалась. И это не удивительно. Птичьи языки очень сложные, потому отец его и дал приказ прозвать их мёртвыми. Если раньше во многих школах мира они были обязательными к обучению, то теперь нет. И это правильное решение.
Мавен что-то хотела сказать, но первой услышала приближение паромобиля. Люциус перевёл взгляд с неё в другую сторону, только потому, что она ему кивнула на приближающийся транспорт.
Парочка влюблённых выходила так, словно они приехали в ресторан на ужин, а не на работу. Хохотали над чем-то своим, целовались, обнимались, вот словно насмотреться друг на дружку не могли. И далеко не сразу заметили их с Мавен. Люци кивнул Квентину, чтоб отошёл вместе с ним в сторону для разговора, а Мавен увела Мейли Лан. Соответственно они стояли слишком далеко, чтоб слышать разговоры друг друга.
- Ты чего сегодня так опаздываешь? - спросил Люци. - Хоть знаешь, что сегодня было? Или несёшь такой роскошный подарок королеве, что она с лёгкостью забудет, как ты кинул её в самый важный в её жизни день?
Квентин заметно изменился в лице. Ничего он не знал. И подарка никакого у него нет. А когда Люциус рассказал, что королева Ньюнис теперь Хранительница Островов, Квентин и вовсе потерял дар речи.