- Я знаю, кто вы, - сказал отец. - Вы принцесса из Нагорья.
- Это один из моих титулов, но здесь и сейчас, я монахиня школы Тонолука. Я союзник для вас обоих. Пожалуйста, не стесняйтесь меня. А если вы не можете что-то выразить самостоятельно, то не стесняйтесь попросить у меня помощи. Поймите, сихит Имилио, между вами и вашей дочерью серьёзный конфликт. Если вы не понимаете, то я объясню: королева Ньюнис едва ли может находиться с вами в одной комнате. Вот до чего вы её довели. Отрицая проблемы между вами, вы не поможете разрешить этот конфликт.
- Но я не понимаю... - голос отца звучал искренне.
Его растерянность настоящая. Ньюнис не желала в это верить, но понимала - отец понятия не имеет ни о её обидах, ни о её переживаниях. Он не играет. Но от этого стало ещё больнее, потому что почему он не понимает? Потому что настолько считает себя абсолютно правым?
- Ты с самого детства никогда меня не замечал. Ты вспоминал, что у тебя есть дочь только когда это тебе было выгодно, чтоб покрасоваться на международных балах, например. А так... Я сомневалась всегда, и сомневаюсь и сейчас, что ты хотя бы помнишь день моего рождения. Но, пока я жила дома, я относилась к этому нейтрально, не говорила никому о своих обидах, и о том, как мне не хватает родительской любви, потому что раз тебе плевать на меня, значит, и жить не мешал. Я была предоставлена сама себе, и меня устраивала моя свобода, - с горечью заговорила Ньюнис. - А потом, мне казалось, что ты дал добро на мой брак с лучшим на свете мужчиной. Я была бы безумно счастлива, если б вышла замуж за Дэнкорта Стамброда. Ты сказал, чтоб я готовилась к свадьбе, но не уточнил с кем именно. И я никогда не забуду тот день, когда мы с Дэнни шли к тебе сказать, что у нас для торжества все готово. Дэнни очень волновался... Он говорил так много всего... Я тогда не понимала, зачем он это говорит, зачем просит меня, и даже не просит, а требует обещание, что я обязательно должна быть счастлива без него... Мне хотелось, чтобы мы поскорее пришли, чтобы тот длинный коридор поскорее закончился, чтобы Дэнни наконец замолчал и услышал от тебя дату нашей с ним свадьбы. Но ты в тот день сказал, что я выхожу замуж за чужестранца. Бросил это, как побитой собаке обглоданную кость и ушёл. А Дэнни... Он как будто знал, что так и будет, потому и надиктовал мне, как я должна жить и что должна делать. А потом он умер у меня на руках. В той же комнате. На том же месте, где ты нас оставил. Я кричала, звала на помощь... И ты не мог этого не слышать. Слуги не могли не слышать моих криков. Но ни ты, ни кто-то ещё не посчитали нужным прийти и помочь. Вам всем было плевать. Вам всем было безразлична чужая жизнь. И тебе безразлично, что ты убил своей жестокостью замечательного мужчину, которого я обожала. И на этом ты не остановился. На сорок первый день после смерти Дэнни, ты заставил меня надеть белое платье и выйти замуж, ты заставил меня изображать из себя счастливую невесту. Ты хоть способен себе представить, что я чувствовала в тот день? Способен понять, что я чувствовала, когда ты в тот день продал меня кому подороже вышло и подложил под чужестранца?.. А потом я потеряла и привычный мир, в котором так свободно жила. Меня привезли сюда, в этот хмурый и мрачный север, где нет ни одного родного человека... И на этом твоя жестокость закончилась? Нет! Начался лишь новый этап! Каждое твоё письмо было... Да я перестала их читать ещё на первом году жизни в этом замке. Потому что твои письма просто невозможно читать без слез!.. А потом когда Бернард уехал на войну, что ты придумал сделать? Забрать казну севера! Мой отец потребовал от меня предать собственного мужа! А когда ты не получил желаемого, твои письма приносили мне ещё больше колкостей. Казалось, куда уж больше! Но ты с этим прекрасно справлялся! Знаешь, даже когда мне было очень плохо здесь, я понимала, что здесь, даже когда плохо, я счастливее и свободнее, чем дома. Потому что знала - при малейшей возможности ты либо отдашь меня в какой-нибудь убогий монастырь, забыв обо мне раз и навсегда, либо снова продашь кому-нибудь, кому повыгоднее будет, тому и продашь. Ты же у нас мастер находить выгодные сделки! А теперь ты стоишь передо мной и недоумеваешь, а что мне не так. Смеешь говорить, глядя мне в лицо, что никогда меня не обижал и не был жесток. Отец, да это просто новый уровень лицемерия, вот что я тебе скажу!
Ньюнис высказала все, что накипело, наболело и вырвалось из неё. Да она себя и не сдерживала. Вот только она также понимала, что если отец и сейчас скажет, что никогда не был жесток к ней, то Ньюнис выдаст приказ отрубить ему голову и сожалеть не станет потом. О таком человеке невозможно сожалеть...