- Обязательно, - кивнул Люци, - хоть, знаешь, и надоела уже вся эта война, но если враг думает, что мы так просто сдадимся, то будет ему сюрприз. Три года ты осаду держал, если б не их хитрожопость ты бы их победил. И замечу, ты бы сделал это честно!
- А в итоге позорно проиграл... И стоило вернуться домой, как в первую же ночь меня травлинули.
- Как?! Кто?! - уставился на него друг, как на привидение.
- Я был уверен, что это сделала Ньюнис. Да и что тебе рассказывать, ты знаешь мое к ней отношение. За все это время ничего не изменилось. Она странно вела себя в тот вечер, странно на меня смотрела. Служанка ее из ордена тоже странно себя вела, словно сказать мне что-то важное хотела, да при ней не решилась. После мы уехали, и всю дорогу я помню смутно, а там меня уже подлатали Огненные. Ньюнис постоянно истерики свои закатывает, и вроде вот как будто ни в чем не виновата, но при этом же меня винит во всех смертных грехах. Вернулись вот месяц назад почти домой, и что я вижу? Большая часть чиновников у моей жены на задних лапках ходят. Я вернулся домой, а они отчитывать к ней идут, это нормально? Если б я на войне помер, она бы прекрасно справилась бы с правлением сама! А теперь еще и ты говоришь, что ее родина могла заключить мир с азгинцами. А что это значит, а? Моя смерть ей выгодна – вот что! Разве я не прав?
- Ну мыслишь логично... А что вышло в итоге?
Бернард рассказал как есть, особенно четко выделил приказ, который отдал Шейну, и то как бы поступил потом с женой. И что самое главное:
- Шейн поверил в чушь, что София была моей любовницей! Или поддерживает специально чужую ложь!
- Ну, во-первых, такой приказ для невиновной – я бы тоже выполнять не стал. Совесть дороже.
- Вы сговорились, что ли? Я ж сказал, не стал бы я ее казнить!
- Во-вторых, - проигнорировал его Люци, - Шейн не стал бы поддерживать ложь. В итоге есть два варианта: или его убедили, что это правда, или это правда.
- Ты должен помнить Софию! Я и она? Ты можешь себе такое представить, а?
- И в-третьих, Шейн тебя защитил. Тебе надо спасибо ему сказать.
- Да ладно? Где он защитил-то?
- Тебя голова твоя горячая мучает, а он все верно рассудил. Вот смотри, сидел бы я сейчас дома в своем кабинете. И вдруг мне пришла бы информация: король Бернард отказался от жены и вернул ее домой. За что? По подозрению в попытке отравить. Доказательства? Нет. Она призналась? Нет. Свидетели? Нет. Мотив?
- Есть!
- Нет.
- Да как нет-то?!
- Если б она хотела сама тебя убить, то пока ты спал раненный с ней в одной кроватке, она могла бы просто придушить тебя подушкой. И ничего б ты не сделал… Союзников у нее много, говоришь? А она все такая же худощавая, да? Так надо было б ей, позвала б помощников. И ты, опять же, ничего не смог бы сделать. А утром она просто сказала б всем, что умер ты от потери крови. И кто смог бы доказать обратное, а?
Бернард растеряно молчал, а друг продолжил говорить:
- Вот и выходит, что травить тебя ей нет смысла. А ее защитница – твоя любовница – могла бы. Я тебе верю, не была София твоей фавориткой тайной. Хорошо, но какая-то ж проблема была. Кто-то королеву мучил, понимаешь?
- Но кто? И зачем?
- А кто знает?.. - пожал плечами Люци. - Одно я знаю точно, правильно все Шейн сделал. Я тебе уже расписал, без доказательно обвинять королеву нельзя. Она, пока ты в осаде сидел, корпела над благоустройством твоей родины. Она старалась для тебя! А ты что? Ты ж не такая скотина, Берн. Если дело не в какой-то любовнице, то я не понимаю, что с тобой не так.
- Ну не люблю я ее! Не лежит у меня к ней душа! Ну что мне сделать?
- Детей, - пожал плечами Люциус. - Дети все меняют.
- Ты точно с Шейном не встречался, а? - фыркнул Бернард. - Больно уж песни у вас одинаковые.
- А что поделать, если вот такие у нас законы. Пока не стал отцом и не доказал свою мужскую состоятельность, выдавать капризы за слово короля не можешь. Увы... Да и сам подумай, Берн. Сейчас ты пусть и зовешься королем, но стал-то им как? Не потому что тебя выбрали, а просто потому что больше некому. Твой отец убит, следующим после него кто должен был править? Разве ты?