- Ты издеваешься? - горько усмехнулась Ньюнис.
- Нет, я серьезно... А что? Пусть потом говорят что захотят, пусть потом меня проклинают, что я тебя бросил, что отказался от такой умницы и красавицы, но ты будешь счастлива. Ты о моей репутации не думай, ты о себе подумай, Ньюнис. Скажи, чего ты хочешь. Я серьезно говорю, скажи мне правду: чего бы ты хотела? Я приму любой твой ответ, и не обижусь. Меня три года не было рядом, и до этого тоже… Это нормально если у тебя есть фаворит. Клянусь, Ньюнис я не обижусь и не устрою скандала. Пойми, единственное, о чем я сейчас могу думать – это о моем отце и искать его убийцу, и я... И пока я не решу это, я вряд ли смогу быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. И... Пойми, я просто хочу, чтоб ты была счастлива. Но со мной тебе это вряд ли удастся. Скажи мне правду, как есть, Ньюни, и я все приму, чтоб ты не сказала.
- Пальчиком ткнуть в фаворита, да? - хмыкнула она, а Бернард видел – жена за усмешкой прячет слезы обиды.
- Да! Именно так.
И она больно ткнула пальцем ему в бок. Бернард ухнул от такой неожиданности.
- Еще раз?
- Достаточно.
- А мне понравилось.
И ткнула еще раз. Больно! Ногтем под самые ребра, и рубашка не спасает.
- Ну хватит... - смутился он.
А она снова ткнула.
- Ньюни... - взмолился он, - хватит. Я понял все... Но ты уверена? Я же не тот человек, который тебе нужен... Не тот, которого ты заслуживаешь...
- Это мне решать, не тебе. Но меня очень тронули твои слова, и я очень хочу быть с тобой одной семьей. Настоящей семьей, Бернард. Мы же можем попробовать начать все с начала. Разве ты не хочешь дать нам с тобой шанс?
- Ньюни, лишь одно желание сидит в моей душе: это найти убийцу отца. Больше я и думать ни о чем не могу. Но, Ньюни, если ты готова принять меня вот такого сейчас, если ты действительно хочешь дать шанс вот такому мне, то я все сделаю, чтоб ты не пожалела об этом.
Ньюнис улыбнулась на его слова, но все равно вновь ткнула пальцем ему в бок.
- А что? Мне понравилось. Я не виновата...
- Заслужил... - кривляясь от боли, причем он не врал, действительно было больно, признал Бернард. - Как на счет поехать завтра в главный дворец на пикник? Погуляем по саду, посидим на природе у озера. Только ты и я. И никаких дел. Узнаем друг друга получше, на лебедей розовых посмотрим. Поедешь туда со мной?
- Поеду, - вытирая уголки глаз, от нахлынувших слез ответила она. - А ты останешься сейчас со мной? Поужинаем вместе?
- Да, я хочу остаться, - глядя на нее сейчас, как будто впервые видит, ответил Бернард. - Очень.
Ужин прошел хорошо, и Бернард сам этому удивлялся. Особенно он следил за тем, чтоб жена хорошо ела. Ему совершенно не хотелось, чтоб она заболела или мучила себя голодовкой. И такая забота ей очень нравилась, он видел это по ее глазам и ответным улыбкам. Они говорили много, даже шутили. Действительно как будто только сейчас в первый раз познакомились. Ньюнис не возразила на то, чтоб на ночь он не ушел к себе. И пусть еще ничего между ними не было из той нежности, как в первую брачную ночь, их единственную ночь, но засыпать рядом с ней ему нравилось, и мысль что он не любит эту девушку его не мучила сегодня. Наоборот, так приятно, чувствовать кого-то рядом, и не ворочаться с боку на бок, страдая от одиночества.
Утром, отдавая приказы личным слугам, они засобирались в главный дворец. В роскошном, казалось, что хрустальном дворце, когда-то и была главная королевская резиденция. Там жил король Винсент. Для единственного принца был отведен замок, где, к сожалению, короля и убили. И после всего этого Бернард не сумел уговорить себя переехать жить во дворец. А там красиво: повсюду сады, озеро, мосты хрустальные соединяют разные части сада. А на озере слуги ухаживают за популяцией последних розовых лебедей.
Их мало очень осталось, когда-то их подарил на свадьбу королю Винсенту клан Великие Гнезда. Вот только птицы эти потом вымерли в родной стране, а в саду Хрустального дворца еще живут две-три семьи. Бернард надеялся, что популяция разрастется и тогда можно будет часть отдать в Великие Гнезда, но глава клана, сихит Акдар, против. Сказал не надо увозить птенцов от родной семьи, пусть живут, где им уже привычно.