- У меня есть сведения на тему убийства вашего отца, - вдруг вновь заговорила принцесса Катарина. - Я кое-что знаю. В обмен на эти сведенья я прошу у вас пощады для своих служанок.
- Вы ничего не можете знать, - не поверила Ньюнис.
- Это не так. Кое-что важное знаю, - возразила Катарина. - Позвольте рассказать в обмен на жизнь этих трех девушек.
- Почему вы за себя не просите? - спросил Бернард. - Почему печетесь только о них?
- Я монахиня школы Тонолука. Моя жизнь в руках Господа. Что Высшему Разуму угодно, то со мной и произойдет. Я готова ко всему, Ваше Величество. Но эти девушки нет. Они самые обычные девочки, от смерти которых легче не станет никому. Их кровь прольется напрасно... Вы, как и ваш отец, никогда не славились кровожадностью, и я умоляю вас пощадить их. Взамен я расскажу вам все, что мне известно. Пожалуйста, - глядела она прямо ему в глаза, - только пощадите их. Это все о чем я прошу.
Глава 8
Страшно быть пленницей, но Катарина бояться не должна. Монахов все и каждый должен почитать и уважать, вне зависимости от веры, которой он служит. А азгинцы и долинники чтят единую веру в Бога, который создал их всех, в Хранителя Земли, Воды, Огня и Воздуха – Хранителя Всего Живого.
- Все мы под единым Небом ходим, - сложив руки на груди лодочкой, зашептала принцесса. - Все единой Землей сыты. Все единым воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое. Святость Его – Царя Небесного, и детей его Ангелов Защитников.
Молитва успокаивала, но пробормотать ее самой себе пришлось раз десять, прежде чем подействовало. Вот писала же отцу: ну не нужна ей охрана! В одиночку путешествовать проще: ни сопровождение ей не нужно, ни чтоб старший брат ее встречал на границе. Все это лишнее! Все это привлекает внимание, и что в итоге? Она права оказалась. Она, а не любящий ее папочка, трясущейся над ней, как будто она младенчик годоваленький.
Но Катарина понимала поведение отца: Царь Карло III первый за всю историю их семьи, у кого двенадцать детей от разных женщин. И папа всех своих детей любит горячо: и ее, Катарину, и ее сестер, и братьев. За каждого переживает, каждый для него любимчик. А за нее, Катарину, за самую младшую, переживает особенно, потому что учится далеко, оторванной из-за трехлетней войны оказалась. Извелся весь, бедный, повидать ее хотел, домой забрать. Обезопасить старался, и сам от волнения не понимал, как переусердствует, забывая о своих же правилах маскировки.
Катарина сколько себя помнила всегда жила под именем Эрин. В юности играла роль чтеца для одной богатой амилис, а после – по легенде, которую папа для нее создал – внучка богатой амилис уехала в школу Тонолука, и чтец Эрин отправилась туда же, как служанка молодой мит. Однако в школе Тонолука не приемлют слуг у своих учениц – каждая сама за себя. И внучка амилис уехала, а Эрин осталась учиться, потому что это было ее мечтой.
Катарине легко было жить простой девушкой по имени Эрин. Ей это даже нравилось. Домой возвращаться и становиться принцессой казалось каким-то неправильным. Она чувствовала себя Эрин, а Катарина – для нее как будто чужой человек.
А теперь она в плену короля Бернарда, которого убедить не казнить ее оказалось очень сложно. Для него нет разницы принцесса она, обычная девушка или монахиня. Она ему враг, просто потому что относится к семье царя Карла III и только за это он готов ее казнить.
Богохульник!
Сколько угодно она может быть дочерью его врага, но в первую очередь она служитель древнего храма! И он не имеет права даже косо смотреть на нее, что уж говорить о казни? И все же писания гласят: страдания и лишения, и даже смерть, часть пути. Куда бы судьба ни вела – иди. И если судьба велит умереть – умри. Все это Божий замысел, любое событие ведет к следующему. Все связано!
И если уж Катарину казнят, значит, так должно быть ради высшего блага. Вот только Катарину не жаль – монахиня ее не знала, чтоб сожалеть о ней. А Эрин...
Эрин так хотела жить!
- Все мы под единым Небом ходим, - вновь зашептала она. - Все единой Землей сыты. Все единым Воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое.