Разумеется, Мавен поможет разобраться ордену в несчастном случае с Софией. Пусть она и не была с ней лично знакома, но каждая защитница стоит друг за друга горой. И если очернили имя одной, значит, очернили всех, что недопустимо.
Осталось только придумать, как попасть в замок. Без Йорис ей там делать нечего, а хозяюшка больше не хочет работать ассистенткой брата. Возможно, если теперь они помирятся, то она вернется туда, а если нет... То надо придумать другие варианты.
Сам только факт позора на имя ордена – тянул Мавен заниматься этим расследованием, и знала с чего начать. Каждая защитница обязана вести журнал происходящего в ее жизни и жизни своей госпожи. Эдакий дневник с кратким пересказом событий на тот случай, если вдруг что-то случается, вот прямо как с Софией. Если найти ее журнал, наверняка там будет зацепка, куда идти за ответами дальше.
Вспомнился и разговор недавний с сихитом Шейном. Он вел себя странно тогда, выпытывал слишком много всего, чего, казалось бы, спрашивать просто неуместно. А ему, видите ли, знать хотелось. И все же к нему за ответами Мавен обращаться не станет. Ничего он ей не ответит. Если уж ордену официально ответов не дал, то ей и подавно ничего не скажет.
Вообще слухи о самоубийстве защитницы Софии до Мавен доходили. Сплетни быстро разносятся, а об отравлении короля и подавно. И тогда Мавен не особенно придала этому значения, просто решила, что работа в ордене не для всех, и София не справилась. Но зачем ей травить короля?
Настоятельница ордена написала о Софии, как о замкнутой женщине, не поймешь, что у нее на уме было, о чем думала, что помогало ей просыпаться по утрам, какие у нее были увлечения? Хотя обычно орден всегда знает все на свете о своих защитницах, а тут… София была закрытой книгой.
Мавен не раз замечала расслабленность горожан в столице, а мода студентов так и вовсе не всегда входила в рамки ее понимания. По ее личной статистике и наблюдениям, примерно, двое из десяти молоденьких девушек в Академии носили шарфики, предписанные этикетом. А уж как выглядели все остальные… Одна только их любовь к корсетам поверх блузок и полосатым чулкам чего стоила… Бр!.. Мавен на такое смотреть не нравилось, но София, как шептались сплетники, одевалась совсем не в черный костюм защитницы, а по последнему писку моды.
«Причем здесь то, как София одевалась, - поняла Мавен, что мысли унесли ее не в ту степь. – Убили ее явно не из-за этого…»
- У нас был гонец? - вдруг услышала Мавен голос Йорис и обернулась.
Хозяйка уже спустилась вместе с братом из своей лаборатории, и увидела в окно как худенький гончий уезжал на своем почтовом ящере.
- Да. Мне было послание из ордена.
- И? - удивилась Йори. - Как мне это воспринимать?
- Никак, - пожала Мавен плечами. - Это личное.
- Никак с твоим уходом не связано?
- Нет, если меня не уволят, - улыбнулась она.
- Поливать меня прекратишь, тогда, может, и не уволю, - в ответ улыбнулась Йорис.
- А что за поливка? - спросил Бьодон, хотя Мавен хотелось теперь постоянно называть его Мурзиком.
Правда, сейчас лицо мужчины было уже абсолютно чистым. Интересно, как Йорис справилась с такой задачей?
- Это личное, - смущенно ответила Йори.
- Я уже сам все понял, - отмахнулся Бьодон и, посмотрев на Мавен, добавил: - Все правильно делаете. Продолжайте в том же духе!
- Что? - обиделась Йорис.
- Вы еще не женаты, вот что!
- Нашелся тут праведник, - фыркнула Йори.
- Ты лучше скажи, что по приемам? В замке все спокойно? Помощь моя никому не требовалась?
- А я знаю? Я не ходила. И не буду больше.
- Но как же?.. - растерялся Бьодон. - Мавен, простите, оставьте нас, пожалуйста.
- Прекрати распоряжаться моей защитницей. И в моем доме командую я, а не ты. Запомни это раз и навсегда, - четко обозначила Йорис и села в большое кресло в гостиной, что предназначено для хозяина дома. - Мавен моя правая рука, Бьодон. Я ей полностью доверяю. Говорить при ней можешь все, что сказал бы мне наедине. Да и знаешь ли... Я, может, и помогла тебе избавиться от чернил таркеивского дерева, но это еще ни о чем не говорит.
- Ты, правда, думаешь, что можешь отчитывать меня перед служанкой? - рассердился Бьодон.
- А что ты сделаешь? Ах, нет, не так спросила... Что ты еще сделаешь? Месяц заставил меня реветь каждый день и думать неизвестно, что про человека, которого я люблю. И все это было сделано по указке нашего драгоценного папочки, который вычеркнул тебя из завещания. Твои действия были с расчетом на что? Действительно случайно или же заплясал под его дудку? Я думала ты выше этого, а что в итоге?