- А знаешь... А напиши... А то мои намеки он не понимает совершенно, а прямо сказать – у меня язык не повернется. Все-таки он старенький очень, не хочу, чтоб мой отказ сильно его обидел. А твое письмо как минимум успокоит моего старика, почему я домой не возвращаюсь.
- Напишу, вот сегодня же и напишу!
- А можно личный вопрос? - вдруг спросил Люциус.
- Конечно, Люци, - добродушно улыбнулся Шейн.
- Бёрн рассказал мне о приказе, который тебе отдал, а ты не исполнил. Скажешь почему? Ему ты сказал, что дело в совести. Это единственная причина?
- Нет, не единственная. Дело еще в здравом смысле, - честно ответил Шейн. - Обвинять в покушении невиновного человека, поддержка которого дает нам преимущества на море, это крайняя степень глупости. Да и совесть не позволила... И вот смотри, сидел бы ты дома, узнал бы новость, что с королевой вот так вот обошлись. Ты не знаешь, правда ли это, но знаешь что ни одного доказательства вины нет. Как минимум, королева бы все отрицала и громко заявляла б, что ее оклеветали. И чью б сторону ты принял? Не по дружбе, здесь все понятно, это Бёрн. А по совести, по уму? Ты б поверил в недоказанные обвинения? Ведь если вина не доказана, разве король имеет право тогда кого-то наказывать? Нет. Не имеет, а королеву б не просто наказали, а с позором вернули б на родину, при этом по-прежнему требуя от островов полного подчинения. И вот к каким бы выводам ты пришел? Острова понятное дело, устроили бы бунт. Это вполне себе понятная ответная реакция, а кого б ты поддержал? Короля или островитян?
- Я нашему королю тоже самое говорил. Вот честно, почти слово в слово. Если б обвинили королеву в покушении без доказательств, Бернард потерял бы всех союзников. Ибо вот так поступать без доказательств нельзя. Это слишком чревато. Все-таки речь идет не о какой-то женщине, а о самой королеве. Ее статус поважнее, чем у многих в этом замке!
- Ну... Не самый высокий, - возразил Шейн. - Ошибется, и ее голова полетит. Но если и полетит, то причину хочется настоящую, честную, а не выдуманную на пустом месте из-за страсти двух любовников.
- Верно... Но Бёрн говорил, что не было у него ничего с Софией.
- Не знаю, зачем он врет, - пожал плечами Шейн. - Уж мне-то можно сказать. Я ж его не осужу, а наоборот помогу все сделать так, чтоб об этом никто не узнал, и его не наказали.
- А ты сам видел любовников? - с интересом спросил Люци.
- Нет. И даже никогда подумать бы смог, что королю нравятся такие женщины, как София. Ты же помнишь ее?
- Да, помню, и не понимаю. Если ты ничего не видел сам, то с чего ты взял, что это правда? Извини, что лезу со всем этим, но просто любопытно... Бёрн куксится, все никак отойти от всего этого не может, шипит на всех на ровном месте, а я не могу понять какая кошка пробежалась. Он вообще себе придумал, что королевский двор разделен надвое, и будет государственный раскол, где ему придется сражаться со своей же женой за трон. И ты как? Ты на стороне Ньюнис, что ли?
- Пф... - фыркнул Шейн. - Я на стороне нашего золотоволосого мальчика! Как Бернард мог подумать, что я его предам?
- Так ведь ты поверил в ложь о нем... Что ему еще остается?
- На самом деле я допускал мысль, что между ним и Софией ничего не могло быть, но сам тогда подумай, зачем королеве врать? Причем не просто врать мне прямо в глаза, но и свято верить в свои слова? Она рыдала из-за его измен. Рыдала! София издевалась над ней. Зачем? София отравить ее хотела. Зачем? Зачем все это было, если защитница не была королевской любовницей? Ну зачем?
- То есть... Ты пришел к таким выводам из-за слов королевы Ньюнис?
- Из-за ее слов, слез... Я ж говорю, она рыдала. У нее был нервный срыв! Ну не мог я ей не помочь!
- Но при этом реальных доказательств ее слов ты не видел?
- Нет. Но зачем ей врать?
- Чтоб перетащить тебя на свою сторону.
- А зачем Софии травить ее? Зачем писать кровавыми буквами «королева Н»? Зачем убивать себя? Что-то здесь все равно не клеится, Люци. Может, я и повелся на слезы, как добряк, но это не значит, что вся история из пальца высосана. Неизвестно, что происходило между королевой и ее защитницей, определенно точно есть две вещи: над королевой издевались и на ее стол подали яд. И если б я выполнил приказ Бернарда, то неизвестно кому б от этого стало хуже. Я старался защитить нашего короля в первую очередь от необдуманных поступков.