— А вы, уважаемый Белибердшах, уверены, что тут нет ошибки? — переспросил Белиберджан. — Что наш корабль уничтожили именно эти… земляне?
— Абсолютно, — заверил председатель. — Покойный Белибердхан, да живет вечно его слава в Священном Квазаре, изучая культуру землян, неоднократно предупреждал меня, что этот вид отличается высоким уровнем ксенофобии. Но я отказывался в это верить, оставаясь глухим к его предупреждениям, как к невозможным. За что мы поплатились двумя сотнями количественных единиц жизней сынов и дочерей нашего народа.
— И что, мы никак не могли защититься? — удивился Белиберджан.
— А как? — развел щупальцами Белибердшах. — Вы же прекрасно знаете, что все наше оружие, все его остатки, покоятся в музеях. И то — в запасниках, а не в залах! Наш вид давно перестал интересоваться приспособлениями для убийства. Это был обычный транспортный корабль, со стандартным корпусом, который щупальцем проткнуть можно. Вся защита состояла из противоастероидных дронов. Команда «Даров Белибердии» даже не могла повернуть обратно! Они все еще находили в анабиозе. Дроны, как могли обороняли звездолет, но они были запрограммированы на защиту от астероидов. Роботы и корабли землян приняли за астероиды! Скажу больше: один из кораблей землян, с живыми существами на борту, протаранил наше транспортное судно!
— Как это — с живыми? Вы хотите сказать, что земляне пожертвовали своими жизнями, чтобы уничтожить «Дары Белибердии» с экипажем? — недоверчиво покосился Белибердбей.
— Это какой же ненавистью и ксенофобией нужно обладать, чтобы уничтожить наших братьев ценой своей жизни! — изумился Белиберджан.
— Вы все правильно поняли, клянусь священным Квазаром! — заверил Белибердшах. — Ненависть землян к тем, кто отличается от них безгранична. А из злоба не знает предела. В своей агрессии они совершенно безумны!
— Этого абсолютно не может быть! — замотала головой Белибердаке.
— Может, — кивнул председатель. — Земляне издревле убивали друг друга. Убивали не за кусок мяса ящерицы, а по причинам вовсе непонятным нам, белибердянцам. Убивали за другой цвет кожи, за другой разрез глаз, за поклонение другому Богу. Но если мы нашли в себе силы отказаться от насилия, то они — нет. Да что я все говорю? Смотрите сами.
Глава Совета махнул щупальцем и помощники вынесли диск голопроектора. Белибердшах взял телепатический пульт, туман над пластиной зарябил и сейчас же показался первый слайд. За ним — еще и еще. Армада боевых машин, наносящих вероломный удар из засады по мирной миссии. На некоторых были намалеваны злобные пасти и неведомые инопланетянам звери, хищно скалившие клыки. Там, где на бортах красовались надписи, следовал перевод субтитрами: «Убей их всех», «Хороший чужак — мертвый чужак», «Убивай всех подряд, Господь сам разберется». Лучшее доказательство вопиющей, варварской жестокости землян.
Пришельцы поникли. Неожиданная агрессия жителей Солнечной системы, находящаяся за пределами понимания, казалось бы, любого разумного существа, парализовала их.
— И я боюсь, что скоро над нашими головами появится их военный флот, — продолжил Белибердшах. — И закидает нас… этими… такими страшными штуками, которые начинены взрывчатыми веществами с поражающими элементами… забыл, как называются.
— Бомбами, — подсказал Белиберадж.
Он был самый молодой в совете, а потому еще со школы помнил про те ужасы, которые рассказывали про бушевавшие некогда на их планете войны.
Инопланетяне в страхе завизжали. Одни закрыли головы щупальцами, другие нырнули поглубже в болото, надеясь найти спасение в тине, третьи поспешили спрятаться в густом лесу. Некоторые вообще грохнулись в обморок, и, если бы не умели дышать под водой — неминуемо захлебнулись бы.
— Без паники, друзья мои, без паники! — воскликнул Белибердшах. — Я все придумал. Нам придется вспомнить это отвратительное, грязное дело, от которого мы давно отказались — войну. Создать боевой флот, направить его в Солнечную систему и самим уничтожить землян до того, как они уничтожили нас. Поскольку речь идет об истреблении целого вида разумных существ — требуется единогласное решение. Голосуем. Кто «за»?
В желтом тумане взметнулись вверх сотни щупалец. Единогласно.
Сдается мне, что до этих строк дочитали очень немногие. Самые стойкие. Обычно автор обращается к читатель в начале, но, в силу необычности рассказа, я делаю это в конце.