Ричард встряхнул головой, словно, пытался выбросить из нее все ненужное, лишнее. Он должен был заботиться о своей дочери. Он должен был исправить свое отношение к ее матери, к себе, к ним всем.
И он это сделал. День Благодарения прошел наотлично! Джейни не вела себя иначе, она по-прежнему была идеальной девочкой. Ей нравилось, что ее мама и папа были вместе, что они понимали друг друга. Все налаживалось. Джеки позвонила ему однажды и сообщила, что в ванной комнате болтается провод, и она просила его прийти и починить. И он пришел и починил, пока Джейни была с ним. А потом он остался ужинать.
Джейни все это время оставалась Джейни. Милая. Умная. Хорошая девочка. Прошло всего несколько недель с того момента, как папа и мама начали общаться как-то иначе, но она знала, что родители будут любить ее несмотря ни на что, и она, определенно, не возражала. Никто не возражал. Ричард был очень доволен, так как они с Джеки старались быть лучшими родителями.
И хотя прошло всего несколько недель, времени оказалось достаточно, чтобы взглянуть в лицо своему прошлому и тому факту, что Энджи вернулась в свое прошлое, а ему нужно было в настоящем найти способ справиться с тем, что произошло.
И самое ужасное было в том, что он просто не мог собраться с силами, чтобы противостоять своему прошлому. Он не мог просто столкнуться лицом к лицу с ней. Каждый раз он был настолько потрясен, что не мог сказать ей ничего путного. Абсолютно. А тем вечером она была в ужасной форме. Он довел Энджи до ужасного состояния. И он ужасно боялся, что, как и в прошлый раз, при встрече с ней он не просто не найдет способа исправить все, он сделает все еще хуже.
Глав 2
За два дня до сочельника Ричард стоял у себя в гостиной, освещенной только елочной гирляндой и лампой у дивана. Дом его должен быть праздничным, особенно если учесть, что Джейни очень любила разноцветные огни на елке с двух лет. И теперь в течение нескольких лет подряд Ричард брал ее в особую поездку по магазинам, чтобы выбрать самые красивые рождественские украшения. Так что дизайн дома в праздники был полностью работой Джейни. По-детски непосредственно, ярко и особенно элегантно. Ни одна из игрушек не соответствовала другим, не была похожа ни на одну другу. И в результате это получалось ярко, непредсказуемо и великолепно.
Но даже самая крутая елка в Пойнт Бонита не создавала Ричарду праздничное настроение. Он смотрел на свой телефон и вновь и вновь перечитывал сообщения, которые пытался отправить Энджи через три дня после того, как она уехала.
«Ты без проблем добралась?»
«Ты в порядке?»
«Энджи, все в порядке?»
«Ты дома?»
«Энджи, позвони мне».
Она не звонила и не писала ему, а Ричард… Он чувствовал себя незваным гостем. То, за что он цеплялся сейчас, никоим образом не могло стать для него точкой опоры, при помощи которой можно было перевернуть все и… Он боялся самому себе признаться в том, чего он хотел, потому что он буквально зациклился на мысли о том, что он тот еще засранец.
И ему снова пришлось пойти на маяк. Тот тип, Ирвин, он тоже был там, поэтому вряд ли дела пойдут хорошо. Возможно, Энджи вернулась на маяк не одна. С ней, наверняка, была Лика. И двое из тех, кого Ричард представил себе, вряд ли были бы рады видеть его.
Не говоря уже о том, что ее родители могли приехать вместе с ней. Он не имел представления, были ли с ней кто-то, кто знал о нем, и как они восприняли новость, о том, что она встречалась с полицейским под прикрытием. В любом случае, впрочем, все эти люди ему не нравились. А уж Питера он ненавидел до мозга костей.
Ричард еще раз взглянул в телефон. Ответов не было. Что ж, он дал ей достаточно времени. И срок его терпения истек. Он собирался положить телефон в карман и направиться к своему пикапу, когда постучали в дверь. Он посмотрел на нее так, словно не собирался обращать на нее никакого внимания. Прямо сейчас это было невероятно лишним. Еще никогда раньше он не испытывал такого отвращения к тем, кто вдруг решил посетить его. Стук повторялся и становился все громче и громче. Он бы мог и дальше игнорировать его, но он был шерифом. Не так часто случалось, что кто-то появлялся в его дверях (чаще всего это были соседи, которые считали его не только шерифом, но и чем-то вроде частного полицейского, отрядом из одного человека, который бросит все, чтобы помочь им в любом деле – от поиска потерявшегося щенка до подростков, которые в знак протеста убежали из дома), но все же, время от времени это происходило.