Я встала, прижимая к себе покрывало, только чейчас замечая, что на двух тумбочках у кровати горел свет. Я почувствовала, как что-то чудесное и теплое вливается в меня, потому что любимым цветом Ричарда был синий. Я знала это раньше, и теперь я знаю это, я вижу его везде. Стены были темно-синего цвета. Одеяла и простыни - тоже. Покрывало - на оттенок темнее. Даже стул и табурет в углу были синими. Вплоть до плитки, которую я видела сквозь полузакрытую дверь в ванной.
Единственное отличие былов темных деревянных половицах, деревянной кровати и светло-коричневых абажурах.
Мой взгляд остановился на прикроватной лампе (цоколь был из синего стекла) и мне пришло в голову, что везде горит свет - на улице, на кухне, в коридоре, в гостиной, где стояла елка.
Затем Ричард вернулся в комнату, и я больше не думала о свете. И когда я смотрелп, как он приближается, я вспоминала, был ли он худее раньше, а теперь казался крупнее, не коренастым и не толстым, но как будто его было просто больше. Его живот был плоским, хотя на нем не было выступающих кубиков, его мускулы все еще были ясно очерчены, точно так же, как у него на груди. Тазовые кости выделялись немного, грудь и живот были покрыты тонкими волосками.
Его тело было красивым с головы до пят. И мне все это нравилось. Некоторые части его тела я любила больше, чем другие (например, руки, ягодицы, мышцы груди).
Я моргнула, когда потерял его из виду, потому что внезапно обнаружила себя завернутой в синее одеяло Ричарда, наши руки и ноги переплелись. Я посмотрела на него. Он улыбался. Широко. У него были потрясающие зубы.
- Дорогая, ты уставилась на меня так, как будто собиралась наброситься.
Я не сомневалась в этом. Я снова посмотрела в сторону, ведь мне снова стало стыдно.
Он засмеялся и притянул меня ближе.
- У тебя почти везде зажен свет , - сказала я в отчаянии меняя тему.
- Верно, - согласился он, все еще хихикая. - У меня есть ребенок, который не может дотянуться до выключателей. Я давно узнал, что если хочу, чтобы она могла идти куда хочет, не ломая себе шею, даже если просто упадет, нужно держать везде свет включенным. Я делаю это, даже когда Энджи нет здесь, чтобы не отвыкнуть.
Я почувствовала, как он тает, и положил руку ему на шею:
- Я начинаю думать, что ты не просто хороший отец, ты потрясающий отец.
- Это точно, - сказал он, глядя мне в глаза.
Я смотрела на него, позволяя себе просто наслаждаться этим видом.
- Нужно ли погулять с Ликой?
- Может быть, неплохо было бы вывести ее еще раз, а также самим прогуляться около твоего дома с ней, чтобы она узнала это место.
Я сказала это, потому что думала, что моя собака должна знать свой дом. А также я очень этого хотела.
- Тогда давай оденемся. Я выведу ее. А потом я налью тебе вина и проведу вас обоих по дому.
- Хороший план, Ричард.
- Ага, - согласился он.
Но он не стал его претворять в жизнь. Вместо этого он поцеловал меня. А потом продолжал целовать меня еще некоторое время. Только когда он закончил, он приступил к выполнению своего плана.
Глава 13
- Идея хорошая.
- Действительно? – спросил Ричард, улыбаясь. – Тогда пойдем…
Это было после того, как Ричард вывел Лику на задний двор. Пока он ее выгуливал, я сходила за сумкой в машину и заметила две кормушки для собак из нержавеющей стали, которые Ричард, видимо, купил специально для Лики, потому что у него самого не было собаки.
В одной из них была вода. В другой - еда.
А после того, как я оправилась от прикосновения к этому проявлению заботы, мы отправились на экскурсию.
Ричард налил мне вина, взял пива и провел меня и Лику по дому, который оказался очень привлекательным, очень мужественным, очень таинственным, где каждый уголок был невероятно интересным.
Все было мужским за исключением комнаты с обоями ярко-синего цвета с розовыми цветами, небольшой кроватью, с маленьким столиком со скатертью из розового атласа, с балдахином, спускающемся с потолка, белой тумбочкой с большой розово-белой лампой и еще кучей других девчачьих вещей.
Комната до абсурда идеально подходит для маленькой девочки, которая, несомненно, выбрала себе все, как она сделала с Рождественской елкой.
Да, безусловно.
Он был замечательным отцом.
- Знаешь, шериф, - мягко сказала я, стоя в дверях комнаты Джейни, - все свидетельствует о том, что у тебя отличная дочь, потому что у нее замечательный отец.
Это были слова, которые вылетели из моего рта, практически одновременно из его горла вырвалось рычание. А потом мы поцеловались на пороге комнаты Джейни.
Но прежде чем я пролила свое вино на его спину, что было совершенно не к месту перед комнатой его дочери, Ричард поднял меня и понес к дивану внизу.