— Яков Давыдович…
— Что случилось?
— Я хочу прыгать со своим парашютом! Я же проверяла!..
— Вот и прекрасно! Скоренько в самолет, не задерживай других!
— Но я…
— Без разговоров!
Прыжки прошли гладко, без происшествий, купол оказался цел. После этого случая Оля прониклась к Мошковскому еще большим уважением и поняла, что быть инструктором — это значит не только учить, но и полностью отвечать за жизнь ученика.
Любовь и небо
Окончив Центральную парашютную школу, Оля получила назначение в Воронеж, где должна была готовить парашютистов из поступающих в аэроклуб юношей и девушек. В августе ей предстояло там провести День Воздушного Флота с участием парашютистов.
Степе дали назначение в Полтаву. Как ни добивались они, чтобы их послали на работу вместе, ничего не получилось: всех инструкторов посылали в разные аэроклубы. Правда, была некоторая надежда…
— Знаешь, Леля, мне обещали, что тебя потом переведут ко мне в Полтаву! — незадолго до отъезда радостно сообщил Степа. — Сначала тебе надо наладить работу. Там больше некому. Ты постарайся… Главное — хорошо организуй праздник! А потом тебе на смену пришлют кого-нибудь, мне точно обещали!
— Ты не волнуйся, Степа. Я напишу тебе, как у меня сложатся дела. Никуда я не денусь…
Первым уехал Степа. Расставаясь с Олей, он печально смотрел на нее и, прощаясь на перроне, повторял:
— Я там устроюсь, сниму квартиру, и ты приезжай… Приедешь?
— Приеду, — обещала Оля.
— Будем вместе жить и работать. Я буду очень ждать…
— Я приеду, Степа…
Спустя два дня Оля собрала свои вещи и ахнула: четыре места! Два узла, чемодан и плетеная корзина — многовато. Набралось порядочно всего: сапоги, шинель, комбинезон, одеяло, книги, одежда…
Надев в дорогу платье в серую клеточку, она прицепила новенький значок парашютиста (порядковый номер у значка был семнадцать) и перекинула через плечо планшет. Посмотрела на себя в зеркало: прямо перед ней стояла высокая светлокосая девушка, загорелая, с ясными зелеными глазами, чуть озабоченная, но веселая.
— Вот ты, Лелька, и начинаешь самостоятельную жизнь…
Так подумала Оля, рассматривая себя, и улыбнулась: на крепких округлых щеках появились ямочки, полные губы с мягким изгибом рта слегка разошлись, ниточки-бровки взлетели выше…
На вокзал ее проводил Аркаша, который собирался на работу в Ленинград.
— А зря ты, Олюшка, отказалась от Ленинграда. С ним вместе хотела? Ну вот и добилась: ни туда, ни с ним…
— Как-то неудобно мне в Ленинград — я ведь там бегала замухрышкой-мотористкой…
— Ну и глупо! — воскликнул Аркаша. — Что ж такого: была мотористкой — стала инструктором! Сочиняешь ты… Знаешь, что я тебе скажу: поработай немного в Воронеже и переводись в Ленинград!
Оля с улыбкой смотрела на Аркашу и не отвечала.
— Эх, ты… — махнул он безнадежно рукой. — Ладно, поезжай к нему, в Полтаву…
Он долго стоял на перроне, глядя вслед уехавшему поезду.
Когда поезд, замедляя ход, стал подходить к вокзалу и Олиным глазам открылся город Воронеж, она засуетилась — все вещи сразу не вынести. Попросить некого: пассажиры, поглощенные сборами, перекладывали, громоздили один на другой тюки, чемоданы, корзины. Все были перегружены, толпились, пробираясь к выходу. Подождав, пока основная масса протиснется вперед, Оля, захватив два узла, вышла на перрон и, осмотревшись, увидела столб неподалеку от вагона. Здесь, у столба, она и оставила узлы. Вернувшись в купе за чемоданом и корзиной, стала искать глазами вещи. Но купе было пусто — ни людей, ни чемодана, ни корзины. Тогда она поспешно выскочила из вагона — у столба тоже было пусто…
Постояла, растерянно провожая взглядом пассажиров, проходивших мимо. Люди суматошно толпились, спешили, проталкивались куда-то вперед, неся чемоданы, сумки, корзины… Кто-то из них, вероятно, торопился унести и ее вещи. Вот разиня!.. Ничего не осталось, ничего, кроме планшета. Оле стало жаль новенький комбинезон, еще ни разу не надеванный… А книги… Эх, Воронеж, эх, Воронеж! Гляди в оба — проворонишь!..
Расстроенная, Оля пошла с вокзала. Отправилась искать в городе штаб аэроклуба — адрес был в планшете. Долго ходила, спрашивала улицу — никто не знал. Наконец на окраине нашла глухой тупик и двухэтажный дом. В полуподвале небольшая комнатушка, в которой, кроме стола, шкафа и стула, другой мебели не было. За столом пожилой седоватый мужчина пил чай.
Поздоровавшись, поискала глазами другой стул, но не нашла, и мужчина предложил ей свой, но Оля не села.