— Что мне — смирно стать?
— Фу ты, Ольга, я же тебе серьезно!..
Оля продолжала ездить с гонщиками. Научившись сама гонять так же, как они, стала мечтать о собственном мотоцикле. Учлеты возили ее домой и на аэродром, приглашали в мотопоходы.
Командир отряда как-то отозвал Олю в сторону и с мрачным видом начал делать ей выговор:
— Ямщикова, ты почему распустила своих учлетов? Никакого порядка — гудят, носятся, как ошалелые… А сама забыла, что ты — инструктор! Хиханьки-хаханьки… Очень просто ты с ними, панибратски. Не годится так, Ямщикова! Не станут они уважать тебя. А полеты — дело серьезное!
Однако Оля в свои девятнадцать лет не могла понять, почему нужно строго, а не просто, по-дружески — ведь ребята все взрослые, хотят летать. И она продолжала учить их по-своему, не сковывая их инициативы в воздухе, доверяя им. Правда, они иногда пользовались этим и своевольничали, отходя от программы, но она не видела в этом ничего страшного.
Случилось так, что однажды вечером, проходя мимо ангара, куда ее гонщики зарулили самолет, Оля услышала голоса. Кто-то назвал ее имя, и она невольно остановилась.
— …Кто — Лелька! Какой из нее инструктор! Хохотушка, глупая девчонка!..
— Да, влипли мы с ней. Чему она может научить? Сама только школу кончила — мы у нее первые.
Оля стояла у ангара ни жива ни мертва. Так вот как они думают о ней! А она-то, дуреха… Запросто с ними, без всякой строгости…
— Может, откажемся от нее, попросим мужика? А то дело дойдет до фигур — перебьемся все…
— Подожди, посмотрим.
— А чего ждать?..
Расстроенная, Оля поспешила уйти от ангара. Дома не ужинала, весь вечер сидела, думала, даже всплакнула… Было обидно — никак она не ожидала такого к ней отношения…
Нашла Аркашу, рассказала ему обо всем.
— Дураки они, твои гонщики! Не расстраивайся, Олюшка… Ты с ними попробуй официально. Поучись у Веры Стручко, посмотри, как она умеет — у нее учлеты ходят по струнке: «Разрешите, товарищ инструктор!» «Есть, товарищ инструктор!»
Все это Оля знала. Но то была Вера — гордая красавица с железным характером, умеющая повелевать. Учлеты уважали ее, слушались и даже боялись. Не дай бог, если приказание Веры не будет выполнено! Достаточно одного ее взгляда — и учлеты трепетали от страха.
А сможет ли так она, Лелька?..
На следующее утро гонщики, приехав на аэродром, не узнали своего инструктора: ни на кого не смотрит, не улыбается, лицо хмурое…
— Привет, Лелечка! — издали поздоровался с Олей старшина группы, он же предводитель гонщиков, Сергей Бондаренко.
— Подойдите ко мне, учлет Бондаренко! — сказала сурово Оля.
— Чего? — не понял тот.
Гонщики переглянулись: что это сегодня с ней?
— Подойдите! — повысив голос, приказала Оля.
Бондаренко широко улыбнулся, подошел и весело спросил:
— Шутите, Леля? Может, прокатить вас?
— Постройте группу и поздоровайтесь как следует!
— Давайте лучше полетаем! — предложил один из гонщиков.
— Вы что-то не в духе, Лелечка, сегодня… — сказал другой.
Покраснев, она, не повышая голоса, с расстановкой повторила:
— Старшина, постройте группу!
Когда учлеты выстроились перед ней, Оля с мрачным видом поздоровалась со всеми:
— Здравствуйте, товарищи учлеты!
Посмеиваясь, гонщики вразнобой ответили:
— Здравствуйте… Привет… Здравия желаем…
— Плохо! — заключила она. — А ну, еще раз — как положено! Здравствуйте, товарищи учлеты!
И подумала, что до тех пор будет с ними здороваться, пока они не ответят ей как следует. Но гонщики, видно, это поняли и дружно рявкнули:
— Здравия желаем, товарищ инструктор!
— И так всегда будете меня встречать, ясно? Каждый день! А теперь — Бондаренко полетите первым, остальным притащить сюда бочки с бензином!
Перед тем как сесть в самолет, Оля дала старшине группы Бондаренко задание на полет и потребовала:
— Повторите!
— Это еще зачем? Не глухой же я… Все понял.
— Повторите задание!
— Может, хватит дурака валять… товарищ инструктор!
— Вылезай!
— Почему?
— От полетов отстраняю! Позови следующего!
Нелегко было Оле перевоспитывать своих учлетов, привыкших к полной свободе и отсутствию дисциплины. Но она упрямо проводила свою линию. После случайно услышанного разговора гонщиков в ангаре неизменно была с ними официально суха, никогда не шутила, даже не улыбалась.
Учлеты же, видимо обидевшись, первое время почти не разговаривали с ней, подчеркнуто четко выполняли все приказания, чеканили шаг, подходя к Оле.