Все инструкторы были уже в курсе дела, следили за тем, что происходит, и давали Оле советы.
— Ну как твои партизаны? — спросил ее командир отряда. — Справишься с ними? Или принять какие-нибудь меры?
— Думаю, что справлюсь.
— Раз ты, Ольга, стала в такую позицию, то так и держись дальше! Не уступай им, а то опять вернется старое, — говорил Федя.
Летали ребята отлично, и Оля в общем была довольна ими: все ее учлеты вылетели самостоятельно первыми в отряде.
Федя, будучи командиром звена, решил проверить кое-кого из них в воздухе. В полете время от времени он вмешивался в управление и, настроенный определенным образом, был чересчур придирчив. Учлетам это не понравилось, и Оля поспешила воспользоваться их недовольством.
— Возможно, вам у меня плохо, — сказала она, — тогда подавайте рапорт начальству. Вас немедленно переведут в другую группу.
— Да что вы, товарищ инструктор! — испуганно, воскликнул Бондаренко. — Нам вполне хорошо, мы в другую не хотим.
— А меня проверял старший лейтенант Бобровник, так он все время за ручку держался. Чего он боялся? Вот вы нам доверяете…
— Потому что я знаю вас, — сказала Оля и первый раз улыбнулась им. — Слава богу, начинаете кое-что соображать! Вы же раньше всех вылетели, ну кто из других групп опередил вас?
Теперь гонщики изо всех сил старались окончательно разрядить ту напряженность, которая возникла в отношениях между ними и Олей. Дисциплина была идеальной, Олю слушали беспрекословно и всячески подчеркивали свое уважение к ней.
— Ямщикова, ты молодец! Выдержала характер! А твои орлы — лучшие в отряде. Объявим тебе благодарность, — похвалил ее командир отряда.
По утрам, просыпаясь затемно, Оля долго занималась своим туалетом, расчесывая длинные густые волосы, заплетая их в косы. На чистку сапог времени не оставалось, да она и не любила возиться с грязными сапогами, в которых весь день ходила по раскисшему аэродрому. С вечера выставляла их за дверь своей комнаты, и утром Аркаша начищал их до блеска.
— Спасибо, Аркаша! Ты так меня выручаешь! — благодарила его Оля.
— Мне это ничего не стоит…
Как-то утром, собираясь уходить, Оля вышла за сапогами и увидела, что стоят они грязные, нечищенные — никто к ним не прикасался. Постучала в дверь напротив.
— Входите! — отозвался Федя.
— Можно сапожную щетку? А где Аркаша? — спросила Оля, когда Федя открыл дверь.
— Ах, вам щетку! Аркаша улетел на неделю. Вот щетка… и гуталин дать? Бархотку?
Он насмешливо смотрел на Олю, зная, как она не любит все это. Осторожно, словно ежа, взяла она щетку и вздохнула.
— Федя, почисть, пожалуйста…
— Я? Сапоги?! — разыгрывая возмущение, воскликнул он.
— Ну хоть сегодня. Завтра я сама, встану пораньше. Или — вечером!
Молча Федя взял у Оли сапоги и стал чистить, стараясь скрыть улыбку.
А вечером она, конечно, не успела заняться сапогами, потом забыла и утром опять обратилась к нему.
— Федя, почисть…
После полетов Федя пригласил ее в кино. Когда же Оля, как всегда, отказалась, он шутливо заметил:
— Значит, сапоги — почисть, а в кино — не пойду! Та мне ж одному скучно идти, а в «Колизее» сегодня Нат Пинкертон!
— Ну ладно, сходим, — согласилась Оля.
Перед началом сеанса он повел Олю в буфет, заказал кофе, пирожных, которые стоили баснословно дорого — цены в буфете были торгсиновские. Оля принялась за пирожные — трудно было вспомнить, когда она ела последний раз настоящие пирожные.
Сам он откусил кусочек и, вдруг вспомнив о чем-то, поднялся.
— Я на минутку отойду.
Оставшись одна, Оля подождала немного Федю и, не дождавшись, продолжала пить кофе с пирожными. Прошло минут десять — раздался звонок. Федя все не возвращался. Вот-вот должен был начаться сеанс, и она забеспокоилась: не поискать ли… Расплатиться с официантом Оля не могла: не взяла денег. Поднявшись, хотела отправиться на поиски, но услышала вежливый голос:
— А кто, мадам, будет расплачиваться?
Официант уже стоял рядом и смотрел на нее, склонив голову набок.
— Я сейчас вернусь… Только поищу вот…
— Нет-нет, вам лучше посидеть. Останьтесь, пожалуйста…
Буфет опустел, только Оля в одиночестве сидела за столиком перед тарелкой с пирожными. Наконец, появился Федя и как ни в чем не бывало воскликнул:
— Ты еще здесь? Кино началось!
— Заплати, Федя. Я не взяла.
Он с шиком расплатился, оставив нетронутыми два пирожных. В зале уже погас свет, и они, в темноте отыскав свои места, сели.
— Как настроение? Почему ты не сердишься, не ругаешь меня? Я же знал, что ты без денег.