Начальник аэроклуба заерзал на кресле и весь подался вперед.
— Что т-такое?! Ямщикова, это же ваш?
— Мой, товарищ начальник!.. — бодрым голосом ответила Оля.
Она все еще следила за посадкой: сел Бойченко безукоризненно. Но это не успокоило начальника аэроклуба, а как будто разозлило еще больше.
— Ямщикова! Кто разрешил из передней? — распалялся он. — Что за своевольство? Вы еще молодой инструктор, а позволяете себе… Двое суток гауптвахты!
— Есть! — ответила Оля с готовностью, опасаясь, как бы с ним опять не случился приступ.
Подозвав к себе Бойченко, спросила:
— Как оказался в передней кабине?
— Перелез, — весело сказал тот.
— Когда?
— Между вторым и третьим разворотами. Это же просто!
Вот отчаянная голова! Ведь и в самом деле — наиболее удобное время, потому что самолет летит по прямой в горизонтальном полете. Молодец, не побоялся…
— Так. А я из-за тебя вот на гауптвахту…
— Как, товарищ инструктор! — всполошился Бойченко. — Извините меня… Я же не думал…
— А вот так! В другой раз будешь сначала думать, а потом уже делать!
Вскоре Оля опять попала на гауптвахту, теперь уже из-за Феди.
Получив приказ обучить всех инструкторов прыжкам с парашютом, она принялась за дело. Федя, который, как и многие летчики, не любил прыгать с самолета, да и никогда не прыгал, постоянно поддевал Олю:
— И чего тебе это нравится? Ну что в них хорошего, в прыжках? Другое дело самолет — машина, техника! В руках ее держишь! Бросай ты эти свои парашюты… Ты же — летчик!
Теперь, когда ему предстояло самому прыгнуть, он стал поддразнивать ее еще больше:
— Подумаешь — прыжки с парашютом! Ничего сложного! Та я могу сразу затяжным…
— Ты что, Федя! — испугалась Оля. — К затяжному надо готовиться — не вздумай! Запросто можно разбиться. Тут опыт нужен.
То, что. Оля, его жена, сомневалась в нем, задело Федю, и он уже не ради шутки стал возражать:
— Какой там опыт! Сам собой управляешь… Что я — не смогу!
— Сможешь, сможешь, только не прыгай! Я запрещаю, понял? Ни в коем случае — никаких затяжек! — приказала Оля.
Но Федя не послушался и сделал большую затяжку. В этот день возил парашютистов Аркаша, Оля же распоряжалась на земле.
Когда прыгнул Федя, она замерла на месте, следя за тем, как он падает все ниже, ниже… Что же он не раскрывает парашют? Пора!.. Вот и земля уже совсем близко… Внутри похолодело — неужели не успеет?! Но вот у самой земли взметнулось белое полотно купола…
Оля вздохнула свободно и в этот момент увидела, как начальник аэроклуба, наблюдавший за прыжками инструкторов, вдруг сразу обмяк и стал медленно сползать со своего кресла… К нему бросились с нашатырным спиртом, засуетились, приводя в чувство.
К месту приземления Феди сразу же была отправлена машина. Оказалось, опустился он на топкое болото и увяз по самые плечи в густом месиве. Об этом Оля узнала уже потом, когда машина вернулась.
А тем временем, вдохнув острый запах нашатыря, начальник аэроклуба очнулся. Открыв глаза, он сразу увидел Олю.
— Все нормально! Бобровник приземлился! — сообщили ему.
Он слегка кивнул и, продолжая смотреть на Олю, слабым голосом произнес:
— Ямщикова, трое суток…
Иногда Оля вечером после работы ездила на Каляевскую улицу к маме и сестре. Ирина уже заканчивала среднюю школу и собиралась поступить в медицинский. Мама была все такая же — вечно занята школьными делами, немного безалаберная, неуравновешенная. С Федей у Марии Павловны сложились отношения сложные, несколько натянутые. Оля видела, что Федя не очень охотно ездит к Марии Павловне и, собираясь к маме, не настаивала, чтобы он сопровождал ее. Хотя внешне Мария Павловна была с ним ласкова и любезна, в ее отношении к нему чувствовалась настороженность.
— Тебе что, Федя не нравится? — напрямик спросила как-то Оля.
— Что ты, Лелька, он неплохой человек. И потом — ведь это твое личное дело.
— А что тебе в нем не нравится? — допытывалась Оля.
— Ты не так выражаешься, девочка. Просто мне он кажется… В нем нет тонкости… Впрочем, он вполне достойный и порядочный человек. И тебя любит, а это так важно. Я довольна.
От матери Оля уезжала рано утром, прямо на полеты. Проснувшись, Мария Павловна заметила:
— Лелечка, почему ты не следишь за собой — постоянно эти брюки, сапоги… Ты скоро огрубеешь!..
— Мама, я же — на полеты!
Трамвай привозил Олю к самому аэродрому. Сидя у окошка, она смотрела на просыпающийся город, еще не тронутый лучами солнца. Задумавшись, не обратила внимания на девушку, которая села на свободное место рядом, и вздрогнула от неожиданности, когда кто-то порывисто обнял ее.