— Та я ничего, привыкаю… Делай как хочешь. Тебе хорошо — значит и мне, серденько.
Но Оля чувствовала, что он так говорит, чтобы не ссориться.
Рая сразу взяла инициативу в свои руки.
— Женя, быстренько за хлебом! Ты, Федя, принеси воды — ведра в углу. Я займусь ужином.
Домашнее хозяйство вела она сама, освободив Олю от всех домашних дел. Варила, убирала, стирала. Когда Оля допоздна задерживалась на аэродроме, Рая садилась за стол и оформляла летные книжки учлетов, избавляя Олю и от этой работы.
Возвращаясь домой, Оля говорила;
— Ты все сама хозяйничаешь — оставляй и для меня какие-нибудь дела. А то взвалила на себя все обязанности!
— А ты, Лелька, читай! Вслух читай — вот твоя обязанность! — приказывала Рая, выжимая тряпку, которой мыла пол.
В библиотеке и через маму Оля доставала интересные книги и читала вслух для всех, а иногда и просто пересказывала содержание.
Закончив аэроклубовскую программу, Рая однажды сказала:
— Ну вот, Лелька, и все. Теперь поеду в Москву, в Тушино. Я уже все решила.
— Куда? — недовольно протянула Оля. — Когда же ты надумала?
Этого следовало ожидать, и Оля знала, что Рая непременно поступит в школу инструкторов — не в ее характере было останавливаться на достигнутом. Но расставаться с ней не хотелось.
— Давно, Лелька, — улыбнулась Рая. — По твоим стопам! Буду там и летать и прыгать. Хочу в совершенстве овладеть высшим пилотажем — это моя мечта!
— А Женя?
— Его туда временно переводят на работу.
— Ну ты, Рая, все успела! А потом — вернешься?
Рая залилась счастливым смехом, но увидев, что Оля погрустнела, стала ласково гладить ее по плечу, заглядывая в глаза.
— Ты же с Федей остаешься. Он тебя очень любит. А я вернусь! Будем вместе летать и готовить летчиков! Я тебе напишу!
Рая уехала, а Оля по-прежнему много работала: утром возила учлетов, вечером занималась с парашютистами, обучая их прыжкам. Время от времени ее посылали в другие аэроклубы для подготовки парашютистов.
В Ленинградский аэроклуб прибыли новые инструкторы, среди них и девушки, однако нагрузка не уменьшилась: все больше молодых парней и девчат шло в авиацию. Полеты на самолете, на планере, прыжки с парашютом стали любимыми видами спорта молодежи.
— Слушай, моя рыбонько, может ты перестанешь прыгать? — ласково предлагал Федя. — Мало достается тебе с твоими пилотами?
— Ты что, Федя! Это же моя работа! Когда нас учил Мошковский…
— Та я уже сто раз слышал про Мошковского — он фанатик! К тому же — мужчина! А ты — женщина!
— Ну и что! Разве это имеет какое-нибудь значение?
Федя вздыхал и укоризненно смотрел на Олю.
— Не жалеешь ты меня.
— Федя, давай договоримся — не мешай мне. Ты знал, на ком женишься? Отвечай — знал?
Он молчал, сощурив темные глаза, и в его чуть грустном, но хитроватом взгляде Оля угадывала твердую уверенность, что рано или поздно ему удастся уговорить ее. Во всяком случае она поняла: ему не хочется, чтобы она прыгала с парашютом, не хочется даже, чтобы летала, о чем он пока не заговаривает. А добивается он от нее другого — быть любящей женой и только.
— Ну что ты молчишь? — уже с нетерпением спрашивала Оля, приготовившись к отпору. — Федя!
— Спокойно, спокойно, голубонька, я ж на все согласен, — с мягкой улыбкой отвечал он. — Пускай пока все остается, как ты хочешь. Одна только просьба… — он взял Олину руку и ласково погладил, прижал к своей щеке, — не стрибай! Кинь ты эти прыжки!
Оля высвободила руку.
— Нет, Федя, прыжки я не брошу, — твердо сказала, отвернувшись. — И вообще…
Хотя она не закончила, Федя ее понял и подумал, что сейчас на эту тему говорить не стоит — действовать предстоит исподволь и осторожно.
Миновала осень. К концу ноября снег, не раз выпадавший в течение месяца, прочно лег на землю. Началась зима с морозами и обильными снегопадами. На расчистку летного поля выходили все — и учлеты, и инструкторы.
Оля была на аэродроме, когда кто-то принес страшную весть — убит Киров… В это трудно было поверить — как, кем убит? За что?! Для Оли Сергей Миронович Киров был не просто вождем, выдающимся революционером, партийным деятелем, он был еще и дядей Сережей, Сергеем Костриковым из Уржума. Оля помнила его с тех пор, как девчонкой ездила из Дюково в Уржум к родственникам, к тете и дяде. Дом тетки находился по-соседству с домом, где жили Костриковы. Олин дядя, ставший потом бухгалтером на Уржумском заводе, подростком учился вместе с Сережей Костриковым и дружил с ним. Несколько раз, когда маленькая Оля приезжала в Уржум, дядя, ходивший к Костриковым в гости, брал с собой и ее.