Вечернее солнце клонилось к горизонту, собираясь опуститься в воду, розоватые лучи освещали причал, где ее ждали, и Оля, выбравшись из самолета, сразу очутилась среди массы гуляющих. К ней поспешили товарищи по аэроклубу, чтобы увести от натиска любопытных.
Гулянье продолжалось до позднего вечера, но Оля уже в девятом часу отправилась домой, чтобы успеть встретить Федю, который должен был вернуться из командировки. Он непременно огорчился бы, если бы не застал Олю дома.
Однако она прождала его до десяти, потом легла, почитала книгу с полчаса и уснула крепким сном. А утром, проснувшись, сразу увидела Федю с чайником в руке — он уже успел приготовить завтрак. В майке и пижамных брюках, крепкий, соскучившийся по ней за две недели отсутствия, он смотрел на нее влюбленными глазами, и Оле показалось, что он давно так стоит и смотрит. На диване лежали подушка и сложенное одеяло — он не захотел будить ее.
— Здравствуй, Федя! Почему не разбудил? Я ждала тебя.
— Доброе утро, моя люба. Ты так крепко спала, что жалко было тревожить.
Он сел на кровать, обнял Олю.
— Знаешь, Федя, вчера я так оскандалилась!
— Та не может быть, кохана. Чтоб — ты? Ни за что не поверю!
— Да-да! Я забыла, что на Ш-2 нужно убирать шасси — три раза взлетала…
Хитро улыбаясь, он сказал:
— Ну? А в газетах пишут — все было отлично.
— В газетах?
Федя взял со стола газету, протянул.
— Свежая. Посмотри там, на первой странице — узнаешь?
С первой страницы, где была помещена заметка о массовом гулянье, смотрела незнакомая девушка, широколицая, зубастая, с диковатыми глазами.
— Это кто — я?
— Прочитай. Там ясно сказано: «Пилот Ольга Ямщикова» и так далее.
Оля внимательно прочла маленькую заметку, улыбнулась. Было приятно, что о ней писали, хотя фотография и огорчила.
— Нравится? — спросил Федя.
— Совсем непохожа. И рот как у щуки, — ответила она с обидой в голосе.
— Та я ж не про то. Нравится, что пишут про тебя, хвалят, фотографию поместили?
Склонив свою красивую голову набок, Федя, прищурив глаза, хитровато и в то же время как-то грустно и ласково всматривался в ее лицо, по-детски припухшее после сна, и почти бессознательно пытался определить, как сложатся их отношения в будущем. Понимая, что любовь к нему для нее не самое дорогое в жизни, что любит она его, скорее, по его же внушению, он постоянно боялся потерять ее. К тому же он уже достаточно изучил Олю и знал, что, несмотря на мягкость и доброту, она свободолюбива и упряма и вряд ли когда-нибудь поступится своей независимостью даже во имя любви.
— Почему ты так спрашиваешь? Я думаю, каждому должно быть приятно. Только не это главное, — она изучающе посмотрела на него. — А ты разве недоволен? Я ведь твоя жена!
— Жена…
Федя вдруг порывисто обнял ее и, вздохнув, погладил по голове, как маленькую девочку.
— Не понимаю, Федя, чего ты от меня…
Но он не дал договорить, поцеловал ее и крепко прижал к себе.
— Ничего, ничего. Молчи. Все будет хорошо, — сказал он шепотом, словно успокаивал сам себя.
Как-то раз в конце лета к Оле подошла Люся Чистякова, работавшая инструктором в планерной группе аэроклуба. Крупная веселая девушка, подвижная и смешливая, она была к этому времени уже известной планеристкой, не раз участвовала во всесоюзных планерных слетах, которые ежегодно проводились в Крыму.
— Послушай, Ольга, ты не хочешь потренироваться на планере? У меня есть блестящая идея! — с подъемом заговорила она.
— Хочу! — не задумываясь, ответила Оля, никогда не упускавшая случая полетать, узнать, освоить что-то новое. — А какая идея?
— Понимаешь, осенью — слет планеристов в Коктебеле. Что, если мы полетим туда на планерах? Три планера за самолетом-буксировщиком. Планерный поезд! Женский!
Оля уже слышала о «планерных поездах», когда несколько планеров совершают дальний перелет, прикрепленные тросами к самолету-буксировщику. Первые такие «поезда» с пилотами-мужчинами уже в прошлом году летали в Крым, но дело это было нелегкое. Однако Люся с таким энтузиазмом изложила свой план, что Оля немедленно загорелась желанием участвовать в таком перелете.
— Я согласна, только…
Но Люся не дала ей договорить.
— Я уже все продумала. Договорилась с Леной Каратеевой. Три планера — Лена, ты и я. А отбуксирует нас в Коктебель Вера Стручко. На самолете Р-5.
— А она согласна? — спросила Оля.
Вера Стручко, которая год назад вышла замуж, недавно призналась Оле, что беременна. Однако она продолжала летать, и пока никто в аэроклубе не знал, что Вера ждет ребенка.