— Ну, здравствуй, Лелечка!
— Т-ты, Степа?!
В нерешительности Оля стояла и не знала, что делать. Испуг, радость, смятение мешали двинуться с места. Наконец, освободив ему дорогу, медленно, как во сне, повела рукой, пригласила:
— Входи… Раздевайся.
Степа смело шагнул к ней, но Оля быстро отпрянула, вытянув руки перед собой, словно защищаясь, и он остановился.
— Ты боишься меня? Лелечка, дорогая, я за тобой. Извини, что так поздно… Давно надо было, а я… Боже, а это что за прелесть?
Он увидел выглянувшую из комнаты маленькую Галю, смугленькую, черноглазую. Подхватил на руки, засмеялся, поцеловал, быстро оглянувшись на Олю, и, бережно опустив девочку на пол, поискал в кармане, протянул конфету.
— Я за тобой, Лелечка. Полетим в Москву! И дочку возьмем. Она полюбит меня, обязательно полюбит! Ты не рада? Я не могу без тебя, ты должна быть со мной! Я все время следил за тобой, мне писали… Собирай вещи! Я помогу…
Молча Оля смотрела на него пораженная. В своем ли он уме? Как он представляет себе все это — вдруг она срывается и едет с дочкой к нему в Москву! Зачем? Это был прежний Степа и в то же время какой-то другой, отчаявшийся, идущий напролом.
— Но, Степа… Я замужем. Ты забыл.
— Это не имеет значения. Помнишь, ты сама пренебрегала формальностями… Ты — моя жена! Моя! И должна быть со мной! — он говорил все быстрее, волнуясь, спеша высказать все, что накопилось у него. — Я был молод и неопытен — оставил тебя одну. А потом не смог добиться… Глупо! Надо было нам расписаться, тогда бы… Все эти годы я любил только тебя! Лелечка, дорогая, собирай вещи, мы берем девочку и улетаем!
Как бы со стороны, словно все это ее не касалось, Оля наблюдала за Степой, у которого нервно подрагивали пальцы, и он казался ей далеким и чужим.
— Нет, Степа. Никуда я не собираюсь лететь. Я останусь здесь, с мужем. А ты уходи…
— Лелечка, это немыслимо! Я не смогу! — горячо воскликнул он и сразу сник, негромко сказал: — Ну, хорошо. Ты подумай, подумай. Я подожду. Ты ведь любишь меня, Лелечка? Завтра я приду — жди…
Открылась дверь, вошла няня и, взяв на руки ребенка, унесла.
Оля молча стояла, глядя на Степу как на сумасшедшего. Что с ним? Почему он так скоропалительно, не спросив ее, сам все решил? Ни разу не давал о себе знать все эти годы и вот теперь неожиданно нагрянул со своим странным предложением.
— Ты, кажется, удивлена? Моя любимая…
Степа порывисто обнял ее, но тут же выпустил, почувствовав сопротивление.
— Не надо. Уходи, Степа. Пожалуйста… И не возвращайся! Прости.
Отступив, он окинул ее всю грустным взглядом и произнес:
— Ничего, ничего. Это пройдет… Я ухожу.
Но уходить не спешил. Помедлил, вопросительно приподнял брови и, не дождавшись ответа, нерешительно шагнул к выходу.
После его ухода Оля еще долго не могла прийти в себя.
Вечером Оля гладила белье, когда с работы явился Федя и сразу, чуть ли не с порога, спросил:
— Что — в поездку готовишься?
Вздрогнув, она подняла голову, глядя на него растерянно.
— В какую… поездку?
Он усмехнулся, словно застал ее на месте преступления.
— В отпуск, конечно! Или — передумала?
— Нет, не передумала, — ответила Оля.
Подозрительно покосившись на нее, Федя поинтересовался:
— Никаких других планов?
— О чем ты говоришь, Федя? Какие другие планы? — возразила Оля.
А сама в этот момент подумала, не сказать ли ему, что приходил Степа. Поколебавшись, решила промолчать, чтобы не осложнять отношения.
— Ну-ну, — неопределенно произнес Федя и больше не возвращался к этой теме.
Утром Оля вынесла Галю на улицу и направилась с ней в сквер, где под весенним солнцем резвились дети. Не прошло и десяти минут, как перед ней вырос Степа.
— Вот и я, Лелечка! Няня сказала, что вы здесь, — весело, как ни в чем не бывало, сказал он и нагнулся к девочке. — Здравствуй, маленькая! Узнала меня?
— Зачем ты пришел опять? — Оля смотрела на него исподлобья с укором.
— Все решено: мы летим в Москву! Пойдем собираться. Я возьму ее на руки.
— Степа, я же тебе сказала!
— Но я договорился с ним…
— С кем?! С Федей? — ужаснулась Оля. — Кто тебе разрешил! Какое тебе дело до нас?
— Успокойся, Лелечка! Он предоставляет тебе самой решить. Так что — все в порядке. На этот раз я поступил не так глупо, как когда-то. Теперь мы будем вместе, понимаешь!
— Степа, напрасно ты надеешься. Дело не в Феде…
Но он продолжал, словно не слышал ее ответа:
— Ты меня любишь! Я тебя забираю с собой. И ее тоже.