— Нет, Степа, я тебя не люблю. Это давно прошло. У тебя еще будет в жизни любовь, поверь. А сейчас — уезжай. Не тревожь нас.
Некоторое время он молча смотрел на нее печальными глазами, в которых, как показалось Оле, застыло невыносимое страдание. Нет, не мог он вот так просто сдаться, уйти, навсегда распрощавшись со своей любовью, с надеждой, которая жила в нем вопреки здравому смыслу. Нелегко было ему решиться на этот отчаянный шаг, а решившись, он упрямо верил в счастливый исход и не хотел признавать ничего другого. Однако встретив сопротивление со стороны Оли, почувствовал, как почва уходит из-под ног и мужество покидает его.
Не в силах смотреть на Степу, которого ей было жаль, Оля отвернулась. Глаза ее наполнились слезами, но она знала — в этот момент она должна подавить жалость, ей следует проявить твердость, больше того — жестокость, чтобы образумить Степу. Теперь она поняла совершенно точно — то, прежнее нежное чувство к Степе, которое когда-то жило в ней и потом еще долгое время продолжало оставаться как отзвук прошлого, исчезло безвозвратно. Ей хотелось сейчас плакать навзрыд, и может быть, не столько от жалости к Степе, сколько от этой потери.
— Прощай, Степа.
Схватив Галю, она торопливо пошла прочь, не оглядываясь.
— Подожди, Лелечка! Лелечка…
Это были последние слова, которые она слышала от Степы. Больше никогда в своей жизни она его не встречала. И лишь много лет спустя, уже после войны, ей пришлось однажды плыть из Одессы в Новороссийск теплоходом, который назывался «Степан Вересов». Тогда же Оля узнала, что Степа воевал, был удостоен звания Героя Советского Союза и погиб в воздушном бою под Будапештом.
Авиационный инженер
Спортивный праздник кончился. Массовый затяжной прыжок группы парашютистов вызвал у зрителей бурю восторга: почти одновременно в небе расцвели цветные купола — голубые, оранжевые, желтые, белые — и, медленно опустившись на зеленое поле, покрыли его яркими пятнами. Когда Оля приземлилась, ее накрыло мягким шелком и, стягивая с себя купол, она вспомнила Степу, прежнего, счастливого, обнимавшего ее в воздухе: «Я не отпущу тебя, Лелька, до самой земли!»
Вечером того же дня Оля, нарядная, в темно-голубом крепдешиновом платье, со значком парашютиста на груди, сидела в президиуме. В большом зале дворца Урицкого собралось много молодежи. За длинным столом президиума — видные спортсмены, представители комсомольских, спортивных, молодежных организаций, руководители Ленинградской партийной организации. На стенах флаги, плакаты, портреты рекордсменов-физкультурников, известных авиаторов. На одном из плакатов Оля узнала себя и своих подруг-планеристок.
Один за другим выступали ораторы, произносили короткие речи, призывали молодежь вступать в спортивные общества, в ряды Осоавиахима, в аэроклубы. Оле тоже предложили выступить, и она, немного волнуясь, вышла на трибуну и звонким голосом обратилась к парням и девушкам.
— Приходите к нам в аэроклубы! Вы полюбите небо, у вас вырастут крылья, мы научим вас летать и прыгать с парашютом! Ждем вас! — закончила она под одобрительные аплодисменты.
В перерыве, когда Оля поднялась из-за стола, ее окликнул Жданов, в то время возглавлявший организацию ленинградских коммунистов.
— Ну, рекордсменка, как успехи?
— Отлично, товарищ Жданов!
— Все летаешь?
— Учу летать! — бойко ответила Оля.
— Это хорошо, — улыбнулся он. — Ну, а мечта у тебя есть? Или уже всего достигла?
— Есть! Учиться хочу, в академии! — не задумываясь, выпалила Оля.
— Где-где?
— В военно-воздушной академии. Только я не военная… Меня, наверное, не возьмут.
Он качнул головой, с интересом разглядывая Олю.
— Дело серьезное. Не возьмут, говоришь? Что ж, постараемся помочь, если действительно хочешь учиться.
— Очень хочу! — еще раз подтвердила Оля.
Несколько минут назад она не решилась бы высказать эту мысль вслух. Никому, даже Феде, никогда не говорила она о своем желании учиться в академии. И вдруг — осмелилась. Решила — будь что будет. Или посмеются над ней, или — помогут. Так и вышло. А мысль эта пришла не случайно, она засела в голове давно, только Оля никогда не пыталась осуществить ее. Три года назад во время перелета на планерах в Крым, когда в воздухе запутались буксировочные тросы, Оля предложила более надежную конструкцию крепления тросов, но тогда над ней посмеялся инженер.
— Ваше дело телячье, — грубовато ответил он Оле, — держитесь за ручку! Больше от вас ничего не требуется. А над этим подумают другие, кто соображает получше.