— Это кто же — вы? — не удержалась Оля.
— Ну хотя бы. Не зря же я стал инженером. Уж как-нибудь без вас разберемся.
Вот тогда-то ее и задело. Разве не могла бы и она стать авиационным инженером? Копаться в моторах, в разных системах, придумывать что-то свое, новое, она научилась еще в то время, когда работала мотористом. Любовь эту привил ей авиационный инженер Шибанов, обучавший на курсах молодых мотористов. Трудолюбивый, вдумчивый, уже немолодой «дед», как называли его курсанты, заметив, с какой охотой учится Оля, поручал ей, смышленой девчонке, сложную сборку мотора, старался передать ей свои знания и опыт.
Авиационный инженер… Однако к полетам ее тянуло куда больше. В академии же, она слышала, можно учиться на инженерном факультете и одновременно летать. А это как раз то, что ей нужно.
После разговора со Ждановым Оля серьезно задумалась: учиться ей хотелось всегда, почему же она никогда ничего не предпринимала в этом отношении? Что мешало? Рождение дочки Гали? Конечно, причина важная, но девочке уже третий год, у нее бабушка, няня, и Оля спокойно оставляла ребенка с ними. Что же еще? Мама не раз интересовалась, довольна ли Оля своей судьбой, не скучно ли ей, но ведь мама всегда была убеждена, что Оля еще не нашла своей дороги в жизни, что быть летчиком — грубая профессия и авиация для дочери — временное увлечение… Может быть, дело в Феде? Хороший семьянин, любящий, заботливый муж, он, однако, упорно гнул свое, стараясь отвлечь Олю от всего, что не касалось семьи, желая ограничить ее мир четырьмя стенами. Недавно Федя, работавший теперь в гражданской авиации, получил приличную квартиру и, счастливый, озабоченный, старался обставить ее — хозяйственные хлопоты были для него самыми приятными, так по крайней мере казалось Оле. Все чаще заговаривал он о том, что ей совсем не обязательно летать, а уж прыгать с парашютом вообще следует бросить немедленно. На все это Оля обычно отвечала шуткой, не придавая значения подобным разговорам. К этому времени более пятисот парней и девушек стали парашютистами под ее руководством, и она продолжала заниматься своим делом.
— Ну и что ты себе думаешь? Всю жизнь так и будешь прыгать как козочка? — требовательно спрашивал Федя. — Пора и угомониться — семья же у тебя!
— Федя, не дави на меня.
— Так я же в твоих интересах! Женское ли это дело!
И Оля прибегала к хитрости:
— Ладно, пусть будет по-твоему: переменю профессию — артисткой стану! Драматической!
Укоризненно качнув головой, он умолкал.
После спортивно-молодежного вечера прошло совсем немного времени, и Оля получила рекомендательное письмо от Ленинградского обкома комсомола. В первый момент от радости сильно застучало сердце, и сразу же стало страшновато — ведь там, в академии, экзамены. Но теперь уж никак отступать нельзя. Беспокоила мысль о Феде — ему ничего пока не известно. Как отнесется он ко всему этому? Она знала, трудно будет договориться с ним, обидится не на шутку: только недавно переехали из тесной комнаты в новую квартиру…
Когда Федя вернулся из очередного рейса, Оля, не откладывая в долгий ящик, сразу же сообщила:
— Знаешь, Федя, я собираюсь поступать в Военно-воздушную академию.
— Когда это ты придумала? — засмеялся он, но чувствуя, что на этот раз Оля не шутит, насторожился.
— Окончательно — только теперь. А вообще-то я об этом думаю уже несколько лет.
— Вот как? Что-то не слышал. А мы — куда? Или не нужны тебе больше?
В голосе его прозвучала обида, недаром он объединил себя и дочку Галочку, как бы предостерегая — дочка останется с ним.
— Ну почему же не нужны? Зачем ты так? Понимаешь, Федя… Учиться я хочу. В академии.
— Обязательно в академии? Но это же в Москве!
— В Москве.
— Ну?
— Значит, поеду в Москву. Пока, конечно, одна, а потом… Надо сначала поступить. Да ты же в Москву регулярно летаешь!
Он горько засмеялся, не сводя с нее печального взгляда, промолчал и с застывшей улыбкой произнес:
— Мало ли куда я летаю… Значит, на семью тебе наплевать. Ну, а экзамены? Тебе ж не сдать, люба моя!
— Подготовлюсь. Еще три месяца.
— Глупости! Выбрось из головы! — решительно сказал он.
— Я серьезно, Федя. Вот и рекомендательное письмо.
Он не стал смотреть, махнул рукой, не поверив, что Оля все же настоит на своем. Однако настроение у него упало.
До поры до времени Оля решила не заговаривать больше об академии, но раздобыла учебники и подолгу просиживала над ними. Многое забылось за несколько лет, приходилось вспоминать, учить заново. Сложнее всего оказалось с химией, которую Оля никогда не любила, почти не знала и, что ужаснее всего, не хотела знать.