Померанцев сначала опешил, потом кашлянул и, смущенно улыбнувшись, вежливо извинился:
— Как же я не догадался! Вам бы следовало предложить что-нибудь… комбинезон, да и обувь другую. Вы уж простите ради бога.
— Ничего, я и так могу! — весело отозвалась Оля. — Это не имеет значения!
Предстоящий экзамен был ей по душе.
— Ну, в таком случае — распоряжайтесь! Запускайте мотор и взлетайте.
Оставшись в одних чулках, Оля осторожно попробовала педали ногами, нажала сильнее — ничего, как будто не скользят. Запустила мотор, взлетела, набрала высоту. Померанцев дал ей первое задание.
Летать пришлось недолго — очень скоро он убедился, что имеет дело с опытным летчиком, и велел Оле идти на посадку.
Приземлившись, Оля оглянулась, ожидая распоряжений.
— Рулите на стоянку, — сказал коротко комбриг.
Когда Оля выключила мотор, механик подал ей туфли, держа их осторожно двумя пальцами, как будто они могли взорваться. Надевая туфли, Оля раздумывала, зачем это понадобилось проверять, как она летает. Разве обязательно, чтобы авиационный инженер умел летать? Но тут же решила, что действует начальник академии правильно: уж если принимать женщин в академию, то, конечно, тех, которые прочно осели в авиации.
— Ну, Ямщикова, отлично! Никаких замечаний — блестяще! Вы способный летчик, — похвалил Померанцев Олю. — Если вы и учиться будете так же, из вас выйдет толк.
— Я постараюсь.
— Сдавайте экзамены. Кстати, вы на какой факультет?
— На инженерный.
— Вот как? — удивился он.
— А летать на инженерном… разрешите? — спросила Оля.
Он улыбнулся и неопределенно ответил:
— Ну это мы еще посмотрим. Главное — учеба.
Экзамены Оля сдала хорошо. Все, кроме химии, за которую ей поставили тройку… Изрядно поволновавшись по этому поводу, она сначала никак не могла найти свою фамилию в списке тех, кто был принят.
— Да вот же читайте — Ямщикова О. Н., — помог ей Владимир Воронов, которого зачислили на тот же факультет. — Все в порядке!
— В самом деле! — улыбнулась Оля и сразу успокоилась.
В тот же день написала Феде длинное письмо, стараясь ничем не расстроить его — ведь он все еще надеялся на ее возвращение.
Начались занятия. Добившись своего, Оля с энтузиазмом принялась за учебу, все для нее было новым, интересным, а военная жизнь хотя и ставила в какие-то определенные рамки, но в то же время подтягивала, дисциплинировала.
На инженерном факультете Оля была единственной женщиной. Правда, несколько женщин учились на других факультетах. Оля познакомилась с бойкой черноглазой Милицей Казариновой, поступившей на командный факультет, с Зулейхой Сеидмамедовой, занимавшейся на штурманском, подружилась с Мариной Расковой, которую встречала и раньше на аэродроме, когда та готовилась к своим перелетам.
Проходили месяцы, жизнь текла однообразно — занятия, занятия… Предметы общеобразовательные, никакой авиации. И Оля заскучала: никогда еще у нее не было такого длительного перерыва в полетах. Да и дома не ладилось: Федя появлялся редко, в письмах упрекал ее, дочку не привозил, хотя Оле здесь дали «семейную» комнату.
На лекциях Оля неизменно садилась у окна, с трудом слушала лектора. Повернув голову, неотрывно смотрела в окно: там вдалеке, на большом зеленом поле, рулили, взлетали, садились самолеты…
— Ямщикова, встаньте, когда вас вызывают! — услышала она голос лектора.
Не спеша поднялась и молча стояла, опустив глаза.
— Ну, а вы сможете решить эту задачу? — спросил лектор, и тут она заметила, что у доски стоит с опущенным видом неудачник, которому не удалось довести решение до конца.
— Нет, не смогу… — ответила Оля, даже не взглянув на доску.
Чего он хочет от нее? Ну зачем ей эта задача и скучные занятия… Федя прав… Ей захотелось сейчас бросится по проходу к двери и выбежать из академии, чтобы никогда уже не возвратиться…
— Плохо. Садитесь. Кстати, вы еще не сдали домашнее задание.
В тот же день Оля написала рапорт на имя начальника академии. «Прошу отчислить меня из академии в виду того, что я возвращаюсь на летную работу».
Померанцев вызвал Олю.
— Что такое, Ямщикова? Что это за настроение у вас? Вы так стремились сюда… Как это понимать?
— Я летать хочу, товарищ комбриг. Не могу без полетов, — напрямик сказала Оля.
— Ну, это дело поправимое. Немного потерпите, сдайте зимнюю сессию. Да не просто, а хорошо! Вот тогда и к полетам можно будет вас допустить. Тут ко мне уже приходили, не вы одна такая. Весной организуем летную группу. Ну, так как?