Ежедневно Оля вылетала вместе с Раей на задания, училась мастерству ведения воздушного боя.
— Помнишь, было время — я учила тебя летать? Теперь вот у тебя учусь. За тобой трудно угнаться — ты как ретивый конь.
Рая обладала такой быстротой реакции и так дерзко летала, что Оле приходилось только удивляться — самолет в ее умелых и сильных руках становился игрушкой. Во время полета парой она постоянно требовала:
— Живей, живей! Ну что приклеилась слева — переходи на правую сторону, опять на левую! Двигайся, не спи!
Летая с ней, Оля, которая всегда отлично чувствовала самолет, вдруг обнаружила, что, кроме всех известных ей свойств полета, существует еще одно, до сей поры не изведанное ею, неуловимое и прекрасное свойство — легкость полета.
Оля летала на перехват противника, участвовала в сопровождении бомбардировщиков к цели, штурмовала с воздуха вражеские войска. Во время одной из штурмовок осколком снаряда на Олином самолете повредило мотор, и он вышел из строя. Опустив нос, ее истребитель шел к земле. Остальные «яки» продолжали штурмовать передний край.
— Иду на вынужденную, — предупредила Оля.
Высота была мала. Земля быстро приближалась…
— Держись, Лелька! — услышала Оля по радио. — Садись на пузо!
Оля успела довернуть самолет в сторону, где были свои. Еще немного… Потянула ручку управления на себя… С шипением и грохотом истребитель прополз по неровной земле и застыл, уткнувшись концом крыла в бугор.
Не раздумывая, Оля открыла фонарь кабины, и сразу ее оглушило треском пулеметных и пушечных очередей, рвущихся снарядов. Над головой промчался истребитель — Рая!.. Стреляя по земле, где находились огневые точки противника, она вышла из пикирования и, набрав высоту, снова зашла для атаки.
А тем временем Оля бежала в ту сторону, где были свои, прямо к траншеям…
Потом она рассказывала:
— Сначала я испугалась — вдруг сяду у немцев… Нет, дотянула до нейтральной полосы. Грохот, стрельба — ну, думаю, убьют! А когда увидела, как остервенело носится Рая, не дает фрицам головы поднять, сразу поняла — выберусь живая…
Возвращаясь домой, в свой полк, Оля чувствовала себя гораздо уверенней — две недели напряженных полетов под Сталинградом дали ей ценный опыт, а доходящая до крайности требовательность Раи и постоянный контроль с ее стороны укрепили чувство ответственности.
— Спасибо тебе, Рая! — говорила Оля, прощаясь.
— Да за что же, Лелька? Я тебя вовсю эксплуатировала и ругала нещадно. Покоя не давала ни минуты…
— Спасибо! До встречи!
В феврале 1943 года, когда Сталинградская операция по разгрому фашистских войск была завершена, Рая со своей эскадрильей вернулась в полк. В это время советские войска успешно наступали, и вскоре полк получил приказ перебазироваться ближе к фронту, на Воронежский аэродром.
Чтобы подготовить аэродром к прилету истребителей, на новое место была выслана передовая группа, состоявшая в основном из техников. Найти подходящее помещение для жилья в разрушенном Воронеже оказалось нелегко — кое-как подготовили оставшееся более или менее целым здание на окраине аэродрома. Труднее было с летным полем — заминированный немцами аэродром, весь в воронках от снарядов, надо было расчистить от мин. В первую очередь разминировали взлетно-посадочную полосу, оказавшуюся короткой и к тому же изогнутой — чтобы не напороться на мину или не попасть в воронку, летчик, посадив самолет, где-то в середине пробега должен был подвернуть самолет вправо, то есть в определенный момент «дать правую ногу»… Таким образом можно было пользоваться лишь ограниченных размеров посадочной полосой и рулежной дорожкой — остальное поле оставалось взрывоопасным.
— Лелька, предупреди своих птенцов, чтобы садились осторожно, — сказала Рая, которая теперь беспокоилась не только об Оле, но и о молодых летчицах ее эскадрильи.
— Ничего, сядут, — ответила Оля, считавшая, что птенцы давно оперились.
Однако еще раз напомнила девушкам, чтобы те были внимательны при посадке.
— Не волнуйтесь, комэска, — успокоила ее Саша Акимова, улыбаясь темными глазами.
Эту спокойную, приветливую молодую девушку Оля выбрала себе в ведомые и не ошиблась — способная и бесстрашная летчица стала надежным боевым другом и в бою и на земле.
На аэродроме в Воронеже лежал рыхлый снег, который уже подтаял, и посадка оказалась еще более сложной, чем предполагали. Самолеты плюхались в месиво из снега и воды, поднимая фонтаны брызг, и если бы не самоотверженность механиков, ложившихся прямо на хвост самолета, чтобы увеличить тяжесть, многие «яки» зарылись бы носом в снежную кашу. После рулежки, во время которой девушки-механики промерзали до костей, обдуваемые воздушной струей от винта, они слезали с хвоста с ног до головы забрызганные мокрым снегом и непослушными руками вытряхивали снег из глаз, из ушей, ноздрей…