–А ваша жена?
– А моя жена не будет против.
Женя подняла на мужчину немного красные от слез и роящейся в воздухе пыли глаза, проморгалась и кивнула. Ее подсвеченное сиюминутным спокойствием лицо стало лучшей мотивацией для Владимира двигаться дальше.
«Вот и нашел я человека, кому подарю свою жизнь»– с легкостью подумал мужчина и посмотрел на молодых людей, которые спорили кому же идти, чтобы остальные смогли уйти.
Девушка Надя, которая Владимиру сразу же понравилась, самозабвенно что-то говорила молодому человеку, который, кажется весьма за нее тревожился. Володя сначала счел их парой, но они обо опровергли это. Что же тогда между ними происходило? Ребята, впервые познакомившиеся в театре, так прониклись симпатией друг к другу, словно были знакомы и до этого. Владимир улыбнулся. Должно быть это и есть родственные души.
–Да отчего этот Геша не перестреляет их всех к чертовой матери, да мы все спокойно выйдем, он с нами. Мы его не сдадим, скажем, что они сами там- что-то, – тарабанил Славик, выплескивая накопившиеся эмоции.
– Ну он же сказал, что они его семья. Он и так их предает, потому что помогает нам. И так человек, считай от всего отказывается. Просто… надо и нам отказаться. Поэтому пойду я,– произнесла Надя.
– С чего это бы. Нет Надюха, ты туда не пойдешь, кто потом танцевать на лучших сценах мира будет, – сказал Слава каким-то не своим голосом.
Надя расплакалась.
–Ты так говоришь… Так, как будто, это он. Будто он живой.
Слава долго смотрел на девушку, испытывая вновь столько эмоций, сколько доселе ему и не снилось. Хотя нет, однажды ему это уже снилось или это только показалось? Когда его вытащили из моря, в то далекое лето детства, снился сон про какую-то поездку. Про худенькую девочку с золотыми веснушками, которая долго ждала на перроне, про узкие улочки Питера и, конечно, про неожиданный ливень, окативший их с ней с головы до ног. Белое платьице прилипло к девочке, да так сильно, что проступила каждая чёрточка ее тела, начиная от маленькой груди, до выступающих ребер. А еще в память въелась золотое пятнышко на предплечье, в виде короны.
– Прости, можно твою руку, – сказал юноша, присматриваясь сначала к левой, а затем к правой. И действительно на левом предплечье, ближе к локтю была золотистая, как Надины веснушки, родимое пятно –корона.
Слава еще раз посмотрел на Надю, накладывая образ из далекого сна, сдобренный свежими, возникшими невесть откуда, на девушку. Это явно была она, а тот другой- это был кто… он?
– Я еще тогда приехал к тебе в Питер, мы попали под дождь, на тебе было белое платье, которое тебе очень шло. Ты не позволила тебя поцеловать и густо покраснела, – Слава восстановил сон полностью и посмотрел на Надю, которая чуть не рухнул.
– Ты… что? Как…Ты вообще кто? Не издевайся надо мной! Я его очень любила… Ты что-то нашел в моем телефоне, да? Но… все же откуда, – Надя приблизилась юноше в плотную и принялась рассматривать его особенно пристально.
– Просто, я это помню. А еще, я начал говорить в семь лет, а все что было до этого, знаешь не особо помню… Бабушка всегда говорила, что в меня вселился другой человек, очень надеющийся вернуться обратно. Может…– Слава тоже не отрываясь смотрел на Надю, наблюдая за пульсацией ее зрачков.
Надя провела по левой щеке, коснулась левой руки, даже наступила ногой на левой ботинок юноши, – улыбнулась и тепло обняла его.
– Даже если вдруг, это он, ему здорово повезло с новым телом. И, знаешь Слава, ты должен сохранить его для него или себя. Как вас теперь различить. Даже если это все фарс, я тебя люблю Петь. Поэтому, пожалуйста, уходите. – девушка отпрянула, коротко провею по волосам Жени и выбежала в проход, где ее сразу же под руки взял Геша.
Слава, видящий ее, приближающейся к точке невозврата, вдруг подумал, что внезапно, за какие-то часы, его некогда обесцвеченная жизнь, обрела смысл. Его жалкие потуги найти смысл существования в славе, известности, затем в деньгах, после в работе- так и остались ничем, по сравнению с этой странно девушкой, которая планировала сейчас вступить на эшафот, причем добровольно.
Слава подумал, что никогда особо ничем не горел, да и не жил какой-то мечтой. И вообще в жизни его только что-то толкало к действию, что-то внутреннее.
– Доктор, надо двигать народ, только тихо.
За одну минуту три
надцать минут до…
Неда стояла перед камерой и пыталась сказать что-то. Мысли в беспорядке сыпались на асфальт под ногами, не давая возможности сообразить, что же она произносит.
Вячеслав Игоревич довольно наблюдал за плодами своей работы, стоя за спиной оператора и показывая всем и каждому, что он довел – это главное.