В приказе специально оговаривалось, что отряд подчиняется командованию полка Лазо, держит с ним постоянную связь, информирует о боевой и разведывательной деятельности. Но это, пожалуй, было лишним: держать связь и поддерживать общение за сотни километров было весьма трудно, ведь вся территория между полком и отрядом была занята врагом.
Отряд под командованием Кезикова и Шараева ушел от нас 27 июня 1942 года и благополучно прибыл в район Ершичей. По поводу этого перехода Василий Петрович Клюев записал в своем дневнике:
«13.7.42 года. Переход завершен. Этот переход вполне можно назвать железным потоком. Люди холодные, голодные, мокрые, измученные, как тени, шли и шли, гонимые одним желанием — борьбы... Борьбы, с кровопийцей 20 века Гитлером. За этот период мы прошли свыше 200 клм, имея 2-х убитых. Отряд... через 2–3 дня развернет свою истребительную работу... Население не верит своим глазам, чтобы такая масса партизан находилась в тылу врага».
Вскоре новый отряд развернул активную боевую деятельность и численно вырос. Если из Ельнинских лесов ушло примерно 250 человек, то в Ершичских лесах отряд увеличился до тысячи человек. В конце октября 1942 года он был переименован в 5-ю Ворговскую партизанскую бригаду, также принявшую имя Сергея Лазо.
На базе нашего полка было создано еще несколько партизанских отрядов, действовавших самостоятельно. В их числе ушедший в южные районы области отряд имени Суворова в количестве 286 человек во главе с капитаном Ермаковым, отряд Спивака (70 человек), отряд Путякова и Черепанова (100 человек), отряд Сивакова (70 человек), сводный отряд под командованием майора Бойченко и другие. В общей сложности из числа лазовцев было создано около десяти довольно крупных партизанских отрядов.
Таким образом, в соответствии с приказом штаба Западного фронта и штаба партизанского движения, партизанский полк имени Сергея Лазо к концу июля был разукрупнен. С разрешения командования полка около 450 пожилых и больных партизан перешли через линию фронта в советский тыл.
На старой базе в Мутищенском лесу продолжал оставаться отряд под командованием Казубского, в котором еще насчитывалось до четырехсот бойцов, не считая тех, кто находился на излечении. Нас связывало наличие большого числа раненых, и мы пока не могли покинуть занимаемый район, хотя и оставаться было опасно.
К лету 1942 года крупным партизанским соединениям не удавалось использовать поблизости от своих баз истинно партизанскую тактику — внезапность и дерзость: враг постоянно был начеку. Балтутино повторить было трудно. Однако мы сдерживали вокруг себя большие силы врага, что уже само по себе являлось серьезным подспорьем для советских войск, сражавшихся на фрон» те. Кроме того, лазовцы продолжали боевые действия с помощью рейдовых диверсионных отрядов. Достаточно сказать, что лишь с 17 по 30 июня нам удалось уничтожить 150 немецких солдат и офицеров, шесть танков, танкетку, легковую машину с видными военными чинами и взорвать два моста.
Вскоре после того, как разукрупнение полка было в основном закончено, из штаба Западного фронта поступил приказ: командиру полка Казубскому и мне, как комиссару, прибыть в штаб фронта для доклада Военному совету.
А между тем зарядили беспрерывные, нудные дожди. Пришлось основательно подремонтировать сделанные на скорую руку шалаши. И тут сказался характер каждого. Одни делали все обстоятельно, добротно, другие кое-как. Особенно «отличились» Игнат Гузов (Ермолай) и Вениамин Штифиркин. Они ободрали два еловых ствола, сняв с каждого полосу коры, примерно метра два длиною и около метра шириною, поставили по четыре тоненьких жердочки и укрепили на них кору. Издали такие «шалаши» казались столами на высоких ножках и вызывали бесконечные шутки и насмешки. Они не укрывали ни от дождя, ни от ветра.
Особенно потешался Юшка Сидоренков, работавший до войны милиционером на железной дороге и ставший у нас бесстрашным разведчиком и подрывником.
— Витамин, а почему тебе до сих пор не построили настоящего шалаша, как у Бати или у Андрея-комиссара? — серьезно спрашивал он Штифиркина.
— Не знаю. А разве должны построить?
— Конечно, должны.
Тут в разговор вмешивается кто-нибудь из партизан:
— Да что ты, Юшка, ерунду порешь? Кто ему будет шалаш строить? Ведь и Батя, и комиссар, и Зыков сами себе строили шалаши вместе с адъютантами. Пусть и Витамин сам строит.