...Вечерело. Надо было отправляться в путь. Разведчики, возглавляемые лейтенантом Володей Марковым, сыном учительницы одной из школ Глинковского района, давно ушли вперед. Мы вновь вытянулись цепочкой и направились к опушке, до которой нас сопровождал Зыков со штабной ротой. Здесь еще раз простились с Зыковым, Присовским и, как только получили сообщение от разведчиков, двинулись дальше.
Благополучно перешли Рославльский большак между Новоспасском и Логачевом, хотя и в первой, и во второй деревнях находились крупные гарнизоны противника. Впереди показалась Десна, а за нею невдалеке и Леоновский лес.
После переправы через реку мы несколько дней отсиживались в Леоновском лесу. Снова начались проливные дожди. Наши разведчики ежедневно отправлялись на основную базу к Зыкову: там находилась рация. Каждый день нам обещали самолеты, но из-за плохой погоды они не появлялись. Питались мы кислицей, черемшой да ягодами.
И в эту трудную пору нам еще раз помогли местные жители. Рискуя жизнью, пробирались они в отряд с продуктами для партизан, хотя сами жили впроголодь.
Мы изголодались, обносились, завшивели. Нужно было срочно вымыться. И Василий Васильевич рискнул. Мы знали, что в Березовке немцев нет. Казубский послал в деревню разведчиков. Местные жители истопили все бани, и ночью мы основательно помылись.
А тучи все не разгоняло, и самолетов не было. Мы уже подумывали вернуться назад. Казубский написал об этом Зыкову. На другой день получили ответ. Это было последнее письмо от Зыкова. Написано оно было так, чтобы поняли только мы.
Вот несколько сокращенный текст этого письма:
«Привет, товарищи!
Очень переживаю за вашу судьбу. Вчера получил распоряжение встречать ежедневно (самолеты. — А. Ю.), не вылетают из-за плохой погоды. Сигналами пользуются нашими, дают такое количество (самолетов. — А. Ю.), которое обеспечивает всех.
У нас положение незавидное, особенно у Присовского и Черкасова... За ваше отсутствие забили с полсотни фрицев. Я заболел ангиной, но пока еще могу ходить и соображать. Принимаю самые крутые меры к обеспечению людей. Павлыч работает замечательно. Сергеич сам ходит на операции. (Павлыч — Гусев, Сергеич — Дуганов. — А. Ю.)
Отвечаю по существу на вопросы.
1. Выходить вам сюда не рекомендую.
2. С Бойченко и Кейзиковым не связался.
3. Табачку вышлю по горсточке.
4. Данные отряда — отдельной бумажкой.
5. От Черкасова ушел Флоренский с Пашей. Поймаем, забьем»
Привет от Володи и Леши.
Л. З.»
Зыков сообщил очень неприятную весть. Из нашего госпиталя дезертировал хирург Флоренский вместе с медицинской сестрой. Я уже дважды упоминал о нашем «трофейном» враче. И вот теперь этот тип сбежал к немцам. Поймать предателя не смогли. Он выдал фашистам расположение основной базы полка, его численность, вооружение. Дорогой ценой расплатились впоследствии партизаны за свою доверчивость.
Мы послушались Зыкова и не пошли назад. А через дня два (в первых числах августа) на опушке леса возле Березовки на клеверище приземлилось около двадцати самолетов. Вместе с нами улетели на Большую землю Шура Радьков, Бондаренко и Осташев, писатели Шатилов и Жаткин, часть раненых и семьи некоторых партизан, в частности семья комиссара батальона Ратникова, мать нашего разведчика учительница Маркова и другие.
Утром мы были уже на одном из подмосковных аэродромов, а затем на машине направились в штаб партизанского движения, который находился неподалеку от Боровска. Позади остались фашистский тыл, бои, невзгоды, горечь поражений и радость побед.
После доклада штабу партизанского движения и Военсовету фронта об обстановке в тылу врага мы выхлопотали для Зыкова все необходимое и получили двухнедельный отпуск. Я поехал в Подмосковье, на станцию Вишняки, где в школе жила Наташа, а Василий Васильевич — в Городец, Горьковской области, куда были эвакуированы его семья, семья Гусева и моя мать с двумя детьми.
Две недели пробежали быстро. Я успел побывать в Городце, навестил маму, встретился с семьями Казубского и Гусева.
Затем снова Москва. Побывали у секретаря ЦК ВЛКСМ Михайлова, в Центральном штабе партизанского движения у Пономаренко. Товарищи помогли нам достать гектограф и необходимую литературу.
И вот мы под Боровском. Последняя встреча с начальником Западного штаба партизанского движения секретарем Смоленского обкома партии Д. М. Поповым, его дружеские советы и напутствия, и мы отправляемся на аэродром. Завтра будем в кругу своих друзей — лазовцев. Но самолеты в ту ночь не ушли к Зыкову. Не ушли они и на следующую ночь, и через неделю. Обстановка у него создалась столь тяжелая, что он категорически возражал против нашего вылета: он не мог принять не только самолеты, но даже парашютистов.