Принимая решение отправить Ящемского в Ельню, мы прежде всего хотели проверить его. Если он действительно свой человек и в полиции состоял по поручению подпольщиков, то отряд получит оружие, продовольствие и подкрепление в людях.
Мы продолжали заниматься своими делами. Трошкин и Шелепков сообщили, что в деревне Болоновец уже многие годы проживает немец Фетцер. До войны он был в этой деревне мельником. После оккупации района «безобидный» старичок показал свое истинное нутро. По его указке гитлеровцы расстреляли коммуниста Можарова. Вместе с бургомистром Мутищенской волости Саполновым Фетцер отремонтировал автомашину, которую отправили в виде подарка в ельнинскую комендатуру. За успешное изъятие у колхозников продовольствия и фуража, а точнее говоря, за грабеж фашисты выдали Фетцеру и Саполнову по тысяче рублей. Назначенный затем «военным комендантом Мутищенской волости», Фетцер держал в постоянном страхе семьи красноармейцев и коммунистов.
Казубский принял решение: сегодня же уничтожить Фетцера и Саполнова. Ночью Зыков, Трошкин, Шелепков и я запрягли сани и отправились в Болоновец. Стояла морозная лунная ночь. Тихо скрипя полозьями, сани легко скользили по таинственной лесной дороге. Снова он, Мутищенский лес... Нет ему ни конца ни края. Вековые сосны и ели, липы и вязы, покрытые шапками снега, стоят как зачарованные.
Вот и Мутище. В деревне ни звука, ни огонька. У сторожа лесозавода узнали, что ни в Мутище, ни в Болоновце немцев нет. Около полуночи мы были уже в Болоновце, в доме фашистского холуя — бургомистра Саполнова. Предателя, к сожалению, не застали. В хате на столе стоял телефон. Оказалось, что это связь с квартирой Фетцера. Перерезать провода, конфисковать лошадь, оружие, телефонный аппарат было делом нескольких минут.
Жена Саполнова сильно испугалась. От испуга и растерянности не нашла ничего лучшего, как потребовать от нас расписку. Зыков написал на клочке бумаги:
«Дана настоящая жене бургомистра Саполнова в том, что сегодня ночью у него изъята лошадь для нужд партизанского отряда. Нач. штаба партизанских отрядов Зыков. 17.1. 1942 года».
Что касается «начальника штаба партизанских отрядов», то Зыков приписал себе такую должность для солидности и устрашения. Знайте, мол, предатели, мы действуем и нас много. Трепещите!
К Фетцеру мы явились под видом сотрудников ельнинской полиции. Но он не поверил и дверь не открыл. Пришлось применить силу. Под напором здоровенных парней дверь в сени слетела с петель. В доме тихо и темно. Кто-то из нас выстрелил из пистолета в потолок и рявкнул простуженным басом:
— Сейчас же зажигайте свет, иначе перебьем всех!
Мы опасались засады и вооруженного сопротивления. Однако, кроме Фетцера, его жены и домработницы, в доме никого не было. Зажгли лампу. Снаружи поставили часового.
Коротко допрашиваем Фетцера и требуем сдать оружие.
— Нет у меня оружия, — упрямо твердил предатель. — Все сдал в Ельне в комендатуру...
Произвели обыск. Оружия оказалось больше, чем можно было предполагать. Кроме того, нашли патроны, изъяли телефонный аппарат, лошадь, много сала. Несколько простыней для бинтов по нашей просьбе дала хозяйка.
Во время обыска на столе обнаружили пачку документов. Их тоже прихватили с собой. Там же лежали карманные часы. Мы не знали, как поступить: взять их или нет? Такую «деталь» заранее не предусмотрели, а у нас ни у кого часов не было, даже у самого Василия Васильевича. После долгих колебаний решили конфисковать и часы.
Фетцера расстреляли за деревней, у самой дороги. На груди у него оставили записку: «Расстрелян как изменник и предатель Родины. Так мы поступим со всяким, кто перейдет на службу к врагу. Партизаны».
Слух о расправе партизан с предателем немедленно облетел район. Этот факт да еще расписка «начальника штаба партизанских отрядов» навели панику на старост и полицейских и воодушевили патриотов: партизаны действуют! В отряд по одному, по двое стали прибывать новые люди.
Весь день 18 января мы пробыли в лесу, километрах в трех от Клина, разместившись в блиндаже. Этого требовала осторожность, ведь мы не знали, сдержит ли Ящемский слово или приведет за собой полицейских и гитлеровцев.
Кроме того, мы целый день разыскивали созданные летом склады оружия. Много часов подряд долбили мерзлую землю, но так ничего и не нашли, за исключением двух десятков гранат. Мы еще раз убедились, что склады разграблены и что в этом подлом деле немалую роль сыграл предатель Тарасенков.