Проводив Гусева, отряд Казубского отправился не в Клин, а пересек Мутищенский лес, сделав более чем 25-километровый переход, и недалеко от деревни Старые Луки, в поселке гортопа, основал свою новую базу. Этот поселок расположен на горке. С трех сторон его окружает дремучий лес, с четвертой — протекает речка Деснок. Место очень удобное для отражения врага. Напасть же он мог только со стороны Старых Лук, идя по открытой, хорошо просматриваемой низине.
После визитов партизан к старостам и бургомистрам, после разгрома складов с оружием и продовольствием в Ельне, после срыва мероприятий оккупационных властей и налета на немецкие команды, расчищавшие большак, со дня на день можно было ждать нападения гитлеровцев. Потому-то и было решено создать партизанскую базу в поселке гортопа.
Одновременно во многих деревнях вокруг Мутищенского леса наши люди вели работу по созданию новых партизанских отрядов и групп, вовлекали в наш отряд все новых бойцов. Я уже упоминал, что в окрестностях Мутищенского леса проживали не только колхозники, но и большое число так называемых «окруженцев». Они невольно прижимались к огромному лесу, рассчитывая укрыться в чащобе в случае опасности.
После уничтожения Фетцера из местных жителей и «окруженцев» образовалась значительная группа будущих партизан в деревне Болоновец. Возглавляли ее коммунисты-подпольщики Михаил Иванович Андреенков и Миронов. Болоновцы целиком влились в отряд Казубского, после чего у нас стало уже семь боевых групп.
Наши силы росли не по дням, а по часам. В отряд вливались все новые и новые люди. Кого только не было среди них, с какими только судьбами не пришлось столкнуться! К нам шли командиры и солдаты, политработники и врачи, артисты и писатели, астрономы и журналисты, рабочие и инженеры. О многих из них пойдет речь впереди. И у всех была одна просьба: «Примите».
Но мы не могли принимать каждого. Прежде всего вставал вопрос об оружии. Где его взять? Да и неправильно было, если бы к нам являлись на все готовое. Пусть добывают оружие, а потом можно и поговорить. Тем, кто был на фронте, а затем попал в окружение или в плен, партизаны прямо заявляли:
— На фронте тебе давали винтовку. Где она? Добудешь себе оружие — тогда и приходи!
— Да где же я его возьму?
— Это твоя забота. Сумел бросить винтовку, сумей и найти!
Подобные беседы можно было слышать каждый день.
Некоторым желавшим вступить в отряд командир поручал захватить или уничтожить старосту или полицейского. Выполнит человек задание — зачисляют в отряд, а не выполнит — иди на все четыре стороны.
Таким путем, помимо всего прочего, мы убеждались в надежности людей, что в тех условиях было очень важно.
С местными жителями дело обстояло проще: кто-нибудь из партизан непременно знал того, кто просился в отряд.
С «окруженцами» было сложнее. Приходит человек и говорит: я — такой-то. Как проверить, свой он или чужой? Встречались среди них и трусы, и шкурники, и просто жалкие людишки. Но в большинстве это были настоящие патриоты, много видевшие, много пережившие, не раз глядевшие смерти в глаза.
Лейтенант Куренной попал в окружение где-то на западной границе и за лето 1941 года вместе с товарищами добрался почти до самой линии фронта. В лесу возле деревни Щербино, Ельнинского района, неподалеку от Стрянского болота, их обнаружили гитлеровцы, приняли за разведчиков и решили расстрелять. Куренному и его другу дали по саперной лопате и заставили рыть могилу. Еле двигаясь, понукаемые двумя красномордыми охранниками, они начали ковырять сухую землю. Казалось, спасения нет. Но лейтенант не терял надежды.
— Все равно погибать, — шепнул он другу, — давай попробуем бежать.
Пока рыли могилу, договорились о плане побега: нужно выбрать момент, когда охранники зазеваются, и пустить в ход лопаты. И вот могила готова, немцы приказывают обреченным вылезти из ямы. Они нехотя вылезают, разминают уставшие от неудобного положения ноги — и вдруг Куренной со страшной силой ударяет по голове одного из охранников ребром лопаты.
Тот валится на землю. Второй гитлеровец не успел вскинуть автомат, как на его голову обрушился удар другого обреченного. Схватив автоматы, лейтенант и его товарищ скрылись в лесу. Местные жители хорошо помнили этот случай и, когда Куренной вступал в отряд, рекомендовали его как храброго человека.
Таких, как лейтенант Куренной, было много. Я глубоко убежден, что из 1000 человек, попавших в положение «окруженцев», не менее 999 пытались перейти линию фронта и соединиться с частями Красной Армии.