Это был первый услышанный нами вражеский выстрел. Так в наш дом пришла война.
Танки повертелись на месте, постреляли по лесу, в котором располагались наши пехотные части. В лесу загорелся воинский склад. Мы побежали тушить огонь, но там не оказалось особых ценностей. В кустарнике, у большака, наш артиллерийский расчет, завидев врага, выкатил на открытую позицию противотанковую пушку, чтобы бить прямой наводкой. Фашисты опередили артиллеристов. Несколькими выстрелами они вывели расчет из строя. У нас на глазах погиб лейтенант, были ранены бойцы. Дальше, на Ельню, танки не пошли. Сделав еще несколько выстрелов, они повернули назад.
«Вражеская разведка. Надо скорее сообщить в райком».
Я тут же решил перебраться с семьей куда-нибудь подальше от большака. Из нескольких полуразвалившихся и брошенных из-за ненадобности повозок с горем пополам соорудил телегу и двуколку, так называемую «беду». Тем временем мой двенадцатилетний братишка Сашка разыскал где-то лошадей. Нашли и кое-какую сбрую и около полуночи двинулись в сторону Леоновского леса, к Новоспасскому. Расчет был простой: отсидеться несколько дней в лесу, затем вернуться обратно и ждать удобного случая, чтобы приступить к выполнению задания райкома. Но жизнь вскоре внесла в мои планы серьезные коррективы.
На рассвете, когда наши повозки с многочисленным семейством покидали последнюю деревню шараповского колхоза, из небольшого лесочка, издавна называемого местными жителями «Кукушкино», неожиданно начался беглый огонь. Несколько десятков орудий били по деревне Леонидово.
«Откуда там наша артиллерия? Только вчера вечером мимо этого лесочка проходили немецкие танки, и никакой стрельбы не было. За ночь подошли, что ли?»
Из Леонидова гитлеровцы открыли ответную стрельбу. Мы начали нахлестывать лошадей. А в это время на проселочной дороге, терявшейся в высокой ржи, в облаке пыли показались вражеские мотоциклисты. Метров с четырехсот они обстреляли повозки из пулеметов и, не причинив нам вреда, повернули назад. Однако ехать прямо было опасно. Мы свернули влево, благополучно перебрались на противоположный берег Десны и больше не встречали фашистов.
Мать попросила оставить ее с ребятами в одной из деревень за Десною, а мы с Наташей поехали к деревне Луки, где было много эвакуированных колхозников. Вскоре прибыли в поселок гортопа. Прямо в лесу, на крутом берегу речонки Деснок, стояло несколько домов с надворными постройками, сараями и навесами. Были здесь склады и небольшой магазин для рабочих.
Неподалеку от поселка мы и расположились. Вместе с нами оказался директор Передельниковской школы Егор Борисович Ключников с семьей, которого я хорошо знал.
Прошло несколько дней. Под Ельней гремели бои, хотя сам город, как выяснилось позже, был занят фашистами в тот день, когда мы покинули Шарапово.
Из отдаленных сельсоветов района — Малышевского и Щербинского — специально выделенные колхозами люди гнали в тыл стада коров. Среди проводников находился и Александр Иванович Богданович, старый учитель из деревни Щербино. Его хорошо знал Егор Борисович Ключников, так как часто хаживал с ним на охоту.
— Он, брат, и охотник прекрасный, и в военном деле мастак, — сообщил мне Егор Борисович. — Пойдем, поговорим. А то ни черта не поймешь, что происходит.
Богданович нам обрадовался. Разговорились.
— Александр Иванович, скажи ты мне на милость, что это за война такая странная? — спросил Ключников. — Не то здесь фронт, не то еще что. Говорят, немцы в Тишеве десант высадили. Вот с ним и бьются наши части, а фронт будто еще далеко, под Смоленском где-то.
Сухонький, с седой щетиной на щеках, старый учитель спокойным, глуховатым голосом, как будто в классе на уроке, сказал:
— Я с немцами воевал в империалистическую. С ними ухо надо держать востро, но бить их можно. Их всегда били. Вспомните Чудское озеро, вспомните первую мировую, вспомните гражданскую... Да что говорить, поколотим и на этот раз.
— Мы тоже в этом не сомневаемся, Александр Иванович! Но где же все-таки сейчас фронт? — не унимался Ключников.
— Вы думаете, это десант? Нет, братцы, это и есть фронт. А что ни наших, ни немцев не видно, так их только здесь, около леса, нет. Войска по крупным дорогам движутся. При большом наступлении всегда так бывает. Вот остановят наши немцев, тогда и фронт появится, и проволочные заграждения будут, и окопы, и блиндажи...
Позже стало известно, что старый учитель был прав. Наши войска действительно остановили врага по всему фронту. Но мы об этом не знали. Оттуда, из нашего тыла, никто не появлялся. Если и шли люди, так только от линии фронта, и уходили дальше через дремучий Мутищенский лес. Надо было пробраться на восточную окраину леса и выяснить, что происходит. Но прежде необходимо вывезти мать и братьев в безопасное место. Они, кажется, очутились на самой линии фронта.