Только мы улеглись спать, кто-то громко постучал. Костя сейчас же оказался у двери с автоматом, взвел и я курок маузера: всякое может случиться. Костя открыл дверь. В хату вошел незнакомый молодой человек. Одним духом, без всяких предисловий он выпалил:
— Меня знают. Я был в Екимовичском районе. Продается гармонь от Гусева.
— Какая гармонь? При чем тут Гусев?
Незнакомец назвал себя Степаном Лахматовым, упомянул имя Григория Косенкова, работавшего до войны милиционером, имя хорошо знакомого мне Василия Федоровича Туманова, но толком ничего объяснить не смог.
— Приходите завтра утром вместе с Косенковым и Тумановым, тогда и разберемся, а сейчас иди спать и нам не мешай, — сказал я Лахматову.
Утром выяснилось, что здесь побывал Гусев и поручил Степану Лахматову, Григорию Косенкову и Васе Туманову готовиться к партизанской борьбе. На случай, если Степан пошлет кого-нибудь к Гусеву в Екимовичский район, Иван Павлович установил пароль: «У вас продается гармонь?» Выяснив, в чем дело, мы все от души хохотали. А Лахматова впоследствии частенько поддразнивали: «Степан, продается гармонь?»
— Почему ж вы не выполняете поручение Гусева? Почему не начали вооруженную борьбу с фашистами? — спросил я Косенкова и Лахматова.
— Разве уже пора? Мы ждем приказа.
— Да какой вам еще приказ нужен! Кругом полыхает партизанская борьба. Мы заняли десятки деревень, а вы ждете. Что же, по одному будем выступать? Тогда оккупанты нас, как кур, переловят.
Степан и Григорий оживились, пообещали уже к вечеру поднять надежных людей. Вскоре в Щербино прибыл небольшой отряд во главе с Иваном Ефимовичем Майоровым и Григорием Ивановичем Ратниковым, который присоединился к отряду Косенкова и Лахматова. Так в нашем полку возник еще один батальон. Вступил в него и Александр Иванович Богданович. Некоторое время он даже был начальником штаба батальона.
Возвращаясь из Щербина, мы заехали в деревню Березовку, где находилась группа партизан человек из десяти во главе с «окруженцем» батальонным комиссаром Черкасовым. Во время чистки оружия здесь произошел несчастный случай — выстрелом из пистолета был ранен в плечо Черкасов. Мы навестили его. Батальонного комиссара заботил один вопрос: когда их примут к себе лазовцы.
В деревне Новоспасское действовал партизанский отряд под командованием Иосифа Бурдина. Он также несколько раз присылал к нам своих представителей, просивших ускорить прием новоспассовцев в состав полка.
Из отрядов Черкасова и Бурдина мы сформировали еще один батальон. Командиром назначили Черкасова, комиссаром — Леонида Ткачева, начальником штаба — Орлова. Подразделения батальона действовали не только в западной и южной части Ельнинского района, но и контролировали большое количество деревень Починковского и Стодолищенского районов.
Вскоре загремели бои в районе деревень Быки, Берники и Балтутино, иначе говоря: на всем протяжении от «Варшавки» до большака Смоленск — Спас-Деменск.
Фашисты лютуют
Партизаны-разведчики, в особенности Виктор Ящемский, налаживали все более тесную связь с нашими людьми в немецкой комендатуре Ельни, с работниками ельнинской полиции и других оккупационных учреждений. Однажды Виктор Ящемский проник в Ельню со стороны кирпичного завода. Вел он себя непозволительно дерзко: как ни в чем не бывало, разгуливал по городу, встречался с нужными людьми.
Перед самым уходом Виктору удалось узнать: в ближайшие дни гестапо схватит семьи многих партизан, в том числе семью Казубского и мою. Нужно было срочно принимать меры. Нашу тревогу усилил еще и случай, происшедший с Сережей Кривцовым.
Узнав, что его семье угрожает расправой полицейский Елисеев, но прозвищу Пылик, Кривцов попросил разрешения съездить в деревню Саушкино, чтобы забрать отца, мать и сестер. Казубскнй разрешил. Тем более что в том краю надо было провести разведку. С Сережей направили Сашу Франтика и Гошку из штабной роты. Неразлучные друзья побывали в Саушкино, виделись с матерью Кривцова, но не сумели ее увезти: дома не оказалось одного из членов семьи. Пообещав приехать через два дня, ребята двинулись в обратный путь.