Как ни странно, мы ни разу не видели свой полк в полном составе. Во-первых, подразделения были разбросаны на многие десятки километров, а весь полк занимал территорию, на которой насчитывалось более 250 населенных пунктов. Примерно такую же по площади территорию мы контролировали своими силами и силами групп самообороны. Общая протяженность передовых партизанских постов (внешняя линия обороны партизанского края) равнялась примерно 150 километрам. Во-вторых, снимать с постов и позиций все подразделения было опасно: враг мог напасть в любое время. Так что даже для принятия присяги мы не могли собрать подразделения в одном месте и одновременно.
Но можно представить, какую внушительную и живописную картину увидели бы мы, построив весь полк. Ведь это четыре с половиной тысячи человек, вооруженных самым различным образом, одетых кто во что горазд — в шубы, шинели, ватники. Встречались партизаны в опорках, прикрепленных веревками или телефонным проводом, и «счастливчики», щеголявшие в немецких полковничьих мундирах или шинелях.
Лазовцы не носили красных ленточек на шапках, как это было принято во многих других отрядах. Впервые я увидел такие ленточки на головных уборах не в тылу врага, а в Москве на улице Горького в конце 1942 года.
Готовясь к нападению на Ельню, мы четко организовали телефонную связь с подразделениями. Для этого использовали телефонные линии, оставшиеся от довоенного времени, и провели много дополнительных полевых телефонных линий. В результате все подразделения были связаны со штабом полка.
Всерьез занялись и налаживанием артиллерии. В полку было до шестидесяти различных артиллерийских орудий и крупнокалиберных минометов (полковых и батальонных). Правда, пушки, как правило, не имели прицелов, но партизаны уже приладились стрелять и без них, хотя, конечно, недостаточно точно. Илья Петрович Кошаков, хорошо знакомый с артиллерийским делом офицер, был назначен заместителем командира полка по артиллерии.
Читателю может показаться странным, но наш полк располагал девятью танками, в том числе такой отличной машиной, как Т-34. Все эти танки партизаны обнаружили зимой в болотах, вытащили, отремонтировали, и таким образом в наших руках оказалась довольно внушительная сила. У командира полка появился даже заместитель по бронетанковым силам — капитан Василий Петрович Клюев, в прошлом танкист.
С Большой земли нам подбросили бензин, аккумуляторы. Снарядов и патронов для танковых пушек и пулеметов было вполне достаточно. Отремонтированные и опробованные танки мы незаметно перегнали ночью в укромные места и замаскировали там на всякий случай. Все, что было связано с танками, делалось в большой тайне. Действовали по пословице: «Чего не надо знать врагу, не рассказывай и другу».
В дополнение к двум госпиталям, функционировавшим в Клину и Мутище, организовали еще три — в Старых Луках, Князевке, Заболотье.
Незадолго до Ельнинской операции в наш полк прибыл с Большой земли батальонный комиссар Александр Иванович Разговоров, направленный политическим управлением Западного фронта. Александр Иванович сыграл в жизни партизанского полка имени Сергея Лазо гораздо большую роль, чем та, которая предназначалась ему при отправлении в наш партизанский край. Высокого роста, красивый, стройный, с вьющейся шевелюрой, принципиальный и умный человек, он помог командованию полка по-новому взглянуть на целый ряд вещей, которые прошли бы незамеченными, если бы не острый глаз этого опытного и грамотного политического руководителя.
Например, как-то незаметно из-под контроля командования полка и райисполкома (в первое время его возглавлял Иван Павлович Гусев) стало выпадать самогоноварение. До войны, как я уже говорил, колхозники в нашем районе жили хорошо. Богатый урожай 1941 года, хотя и с горем пополам, но был убран. При этом рожь из-за октябрьского наступления гитлеровцев на Москву почти целиком осела на месте. Одним словом, хлеба имелось довольно много. Но требовалось его еще больше: ведь на территории Ельнинского района, в котором произошло фактически всенародное восстание против оккупантов, действовало почти десять тысяч партизан. Такую армию надо было прокормить.
Оккупанты же требовали, чтобы в
«интересах всего немецкого народа обязательно работали бы бывшие колхозные предприятия (общий двор). Нельзя допускать перерыва их деятельности, как коллективных хозяйств, с тем, чтобы при любых обстоятельствах гарантировать сбор урожая».
Другими словами, фашистские захватчики были заинтересованы в сохранении организованной формы хозяйства, но, разумеется, не в интересах населения. Так им было удобнее грабить народ.