Поддерживать контакт между двумя полками через связных было очень трудно. Тем не менее, поскольку основная тяжесть боев ложилась на плечи лазовцев, мы были особенно заинтересованы в хорошей связи и послали к соседям своих людей.
Приближалась дата штурма Ельни — ночь на 23 марта 1942 года.
Накануне решительного боя наш полк заметно подтянулся. Он как бы приготовился к прыжку.
19 марта появился приказ, в соответствии с которым все батальоны, атакующие Ельню, должны сосредоточиться на исходных позициях вечером 22 марта. Была достигнута договоренность и с полком имени 24-й годовщины РККА. Поданный с их стороны в 20 часов 30 минут сигнал — две красные и одна зеленая ракеты — будет означать, что они тоже заняли исходные рубежи и готовы к атаке. После этого должен последовать приказ Казубского об общем наступлении на Ельню.
Полку имени 24-й годовщины РККА в составе двух батальонов (примерно тысяча человек) по плану предстояло наступать со стороны Вяземского большака, захватить северную часть города и продвинуться в центр.
На батальон Глинковского полка (250 человек), сосредоточенный в деревне Чанцове, возлагалась задача атаковать гитлеровцев вдоль железной дороги и захватить часть города в районе кирпичного завода.
Из нашего полка в штурме города должны были участвовать 2, 4 и 5-й батальоны (более двух тысяч человек). 1-му и 2-му поручалось перекрыть дороги к Ельне со стороны Смоленска, Спас-Деменска и Починка, чтобы оккупанты не смогли подбросить подкрепление осажденному гарнизону, 4-му — атаковать Ельню с юга, занять больницу, льнозавод, Городок (высокая земляная насыпь на берегу Десны) и не допускать подкреплений врага с юга.
5-й батальон, наступая по большаку Смоленск — Ельня, обязан был занять железнодорожную станцию, здания бывшей МТС и военкомата и продолжать бой до соединения с партизанами Глинковского полка и полка имени 24-й годовщины РККА. Кроме того, батальон выделял одну роту численностью в сто человек, чтобы перерезать Смоленский большак в районе деревни Петрово и не допустить врага в Ельню со стороны города Починка.
Остальные батальоны находились в резерве. Им было приказано беспокоить фашистов на Спас-Деменском большаке и на «Варшавке», не пропуская их к основной базе полка.
К этому времени партизаны были уже грозной силой в Смоленской области. За несколько дней до наступления на Ельню это вынужден был признать даже начальник 2-го боевого участка гитлеровцев, штаб которого располагался в деревне Стайки между нашим полком и полком имени 24-й годовщины РККА. В своем приказе от 17 марта он написал:
«Тактика борьбы партизан очень устойчива. Любой способ этому ужасному врагу выгоден. До начала марта 1942 года этот противник действовал только налетами на мелкие группы, взрывами мостов, минированием дорог и т. д. С начала марта 1942 года он перешел на активные наступления, причем он располагает упорным боевым оружием... Внезапный налет — это сильное оружие».
Только продавшиеся оккупантам холуи из смоленской грязной газетки «Новый путь» всячески стремились приуменьшить силу партизан. Символично, что в день, когда мы начали штурмовать Ельню, эта газетенка писала в передовой статье:
«Партизаны», на которых столько надежд возлагал Сталин, — это жалкий сброд, опасный только для мирного населения дальних деревушек. И если регулярные большевистские полчища оказались против германской армии бессильны, то даже смешно думать, что ей страшны какие-то кучки бандитов. Они, конечно, быстро и беспощадно будут уничтожены германскими отрядами...»
А что получилось из этого злобного «пророчества», показала сама жизнь.
Наступил вечер 22 марта. Командный пункт полка расположился неподалеку от Ельни, в деревне Средний Починок. Туда тянулись все нити управления боем. Приближалась решительная минута. Мы нетерпеливо поглядывали то на часы, то в сторону Ельни. Минута в минуту нам просигналил полк имени 24-й годовщины РККА: «Готов к атаке!»
Вскоре с нашего командного пункта взвились две ракеты — сигнал начала атаки. Батальоны ринулись в бой. По городу ударила партизанская артиллерия. Полночную тишину разорвали залпы пушек, треск пулеметов, хлопки винтовочных выстрелов. Штурм Ельни начался.
В бою за город партизаны проявили чудеса героизма, большое упорство. Однако связь между полками атакующих оказалась плохой. Если решение следовало принимать в несколько минут, то фактически на это уходило значительное количество времени. А главное — не получилось одновременного удара. К началу штурма полк имени 24-й годовщины РККА, по свидетельству его командования, находился далеко от Ельни и в бой вступил прямо с марша только на рассвете. Так и осталось неизвестным, кто подал сигнал о его готовности к атаке, отрицательно повлиявший на ход штурма.