Если в конце прошлого и в начале этого года партизаны в результате проводившихся против них активных карательных действий выступали только небольшими группами, захватывали продовольствие и при удобном случае совершали нападение на отдельные не охраняемые войсками населенные пункты, или на небольшие команды солдат, то теперь они действуют крупными, обученными в военном отношении частями. Они имеют в большом количестве тяжелое пехотное оружие, частично также артиллерию и другое вооружение и, как показали крупные нападения на Ельню и Брынь (17 километров северо-восточнее Ельни) с предварительной трехчасовой артподготовкой из 10 орудий, способны вести наступательные действия.
Установлено, что во всех партизанских районах имеется военное руководство, что в партизанских отрядах проводится военное обучение и они имеют организацию по типу войсковых частей...
Военное руководство партизан регулярно производит набор в отряды в деревнях и осуществляет планомерное обучение. Поэтому партизаны, даже одетые в штатское платье, в полной мере обладают боеспособностью регулярных частей, как это можно было установить при ведении боевых действий 221-й дивизией против партизан в районе Ельни.
Разведка партизан поставлена отлично».
Как видно из этого документа, гитлеровский генерал дал высокую и в основном верную оценку партизан и их действий. Но кое в чем необходимо поправить фон Шенкендорфа. Прежде всего он исказил правду, сделав намек, будто партизаны проводили мобилизацию в деревнях. Я уже говорил, что партизанские отряды формировались исключительно на добровольных началах, но это, конечно, не исключало большой политической работы среди населения.
Не прав генерал и в другом. Еще до боев за Ельню и Брынь партизаны не ограничивались мелкими стычками с противником. Чтобы подтвердить это, достаточно напомнить взятие города Дорогобужа, бои в Балтутине, Порубани, на хуторах Никольских и многие другие операции.
И как ни высока оценка, данная боям за Ельню со стороны гитлеровского командования, мы все же и тогда и теперь понимали и понимаем, что согласованного удара по городу организовать не удалось. Основная тяжесть боев легла на полк имени Сергея Лазо. Наши соседи выступали неактивно и разновременно.
Все недоразумения во взаимодействии партизанских отрядов, которые должны были наступать на Ельню, можно было бы легко устранить, если бы руководство операцией взяло на себя командование из группы войск генерала Белова. Но этого не произошло. Белов даже не знал ни самого замысла, ни того, как предполагалось развертывание событий. 26 марта он радировал в штаб Западного фронта:
«Прошу разъяснить, почему «Дедушке» даются задачи не через меня, так как он подчинен Главкомом мне. Весь ли отряд должен действовать на Ельню или частью сил».
А ведь задолго до начала операции было известно, что из отряда «Дедушка» в ней примет участие только один батальон Глинковского полка.
Если бы Белов был хорошо информирован и получил задачу организовать бой за Ельню, то партизаны не только взяли бы город (это они сделали), но и удержали его длительное время.
Впоследствии, как это будет показано, мы успешно координировали свои действия с действиями регулярных частей Красной Армии, находившихся в тылу врага. Особенно ярко это проявилось во время прикрытия полком Лазо группы войск генерала Белова, выходивших на Большую землю.
Дальнейшие бои с еще большей наглядностью показали, что партизаны Ельнинского района действительно «обладают боеспособностью регулярных частей» и могут вести «наступательные действия», несмотря на то, что в боях за Ельню полк понес большие потери и остался почти без боеприпасов.
Трудная весна
Покинув Ельню, партизаны отошли на прежние рубежи, укрепились, начали залечивать раны, восполнять потери. Перед полком встало несколько очень важных задач, которые необходимо было немедленно решить. Прежде всего надо было обеспечить излечение всех раненых.
В полку имелось около пятнадцати врачей, много медицинских сестер и достаточное количество медикаментов, захваченных в Ельне. Медицинский персонал работал день и ночь. Но очень трудно было с тяжелоранеными. Отправить их на Большую землю мы не могли: весна вступала в свои права, дороги развезло, поля, где можно было посадить самолеты, превратились в сплошное месиво. Пришлось все организовывать на месте.
Не знаю, написал ли кто из бывших партизанских врачей о хирургии в тех условиях. Но думаю, что такие книги представили бы огромный интерес и для специалистов, и для широкого круга читателей. Врачи проявляли чудеса изобретательности, принимали столь смелые решения, что повергали в изумление даже коллег.