Командир полка имени С. Лазо Казубский
Военком полка имени С. Лазо Юденков
Выписка верна.
Начальник штаба майор Хотулев.
6.10.42 года».
Партизан Гончаров не придавал особого значения этому случаю. Когда он слушал слова благодарности, его лицо и вся фигура выражали смущение. Казалось, он говорит: «А что, собственно, произошло? Ну, поймал и поймал, как же иначе? Ведь они только полицаи, а я — партизан!» Думаю, что и к самой войне Андрей Изотьсвич относился так, как привык относиться к любому порученному делу: «Неприятное, мол, это занятие — война, да ведь что поделаешь — надо...»
Немало добывали мы сведений о противнике. И все равно их было явно недостаточно. Когда к середине мая бои в нашем районе несколько поутихли, в штаб 2-й партизанской дивизии направились сначала Казубский и его заместитель Зыков, потом начальник штаба полка Хотулев, затем Гусев, а позднее там побывал и я.
Перейти на территорию, занятую полком имени 24-й годовщины РККА, где в то время находился штаб 2-й партизанской дивизии, было делом нелегким даже зимой, а тем более весной и летом. В населенных пунктах на всем протяжении Спас-Деменского большака и вдоль железной дороги из Ельни на Сухиничи располагались немецкие гарнизоны, от деревни к деревне постоянно двигались патрули. Несмотря на это, все мы с помощью разведчиков благополучно пробрались на территорию, занятую соседями, и так же благополучно вернулись обратно.
Во время пребывания в штабе дивизии мы познакомились с ее командованием. Все они — и командир дивизии полковник Москалик, и начальник штаба Петр Иванович Русс, и комиссар Гумер Гарифович Янузаков, и все другие командиры — были военными людьми, многие из них участвовали еще в гражданской войне.
Как появилась 2-я партизанская дивизия?
В результате боев в тылу врага кавалерийские войска группы генерала Белова понесли значительные потери. За счет командования одной расформированной дивизии генерал Белов нашел возможным и необходимым выделить группу кадровых штабных офицеров для руководства партизанским движением. К тому времени в районе Ельни и была создана 2-я партизанская дивизия, в которую в течение двух месяцев входил и наш полк под названием «5-й партизанский полк имени Сергея Лазо».
Командование нашего полка получило в штабе дивизии немало важных разведывательных данных и рекомендаций по реорганизации полка. Во всех подразделениях полка вводилась единая система информации, отчетности и т. д. Было даже распоряжение штаба фронта взять вновь созданные партизанские дивизии на все виды довольствия. Мы радовались, хотя в душе сомневались в реальности этого мероприятия. В действительности из этого ничего и не получилось.
Во время пребывания Казубского и Зыкова в штабе 2-й партизанской дивизии они впервые встретились с генералом Беловым. 22 мая Белов сообщал командующему Западным фронтом Г. К. Жукову:
«Лично видел командира 5 партизанского СП (бывший Лазо). Его фамилия Казубский. Он сельский учитель, с ним заместитель — майор Зыков, кончивший академию им. Фрунзе в 1941 году».
Позднее в своих мемуарах генерал-полковник Белов писал, что Казубский произвел на него очень хорошее впечатление.
Белов поставил задачу создать в составе полка особую группу, которую затем превратить в полк и на этой основе реорганизовать полк в партизанскую дивизию. Вскоре такая группа была создана. Она носила название «Особый отряд капитана Клюева». Шла речь и о том, чтобы из состава нашего полка выделить специальные группы и направить их в район Рославль — Ершичи для развертывания партизанского движения в тех краях.
Во время моего пребывания в штабе 2-й партизанской дивизии комиссар дивизии Янузаков обстоятельно побеседовал со мною о состоянии политической и партийной работы в нашем полку, дал ряд советов, помог литературой и, в первую очередь, газетами, которые ценились у нас на вес золота. Доходило до того, что одно подразделение выменивало у другого газету на несколько горстей махорки, а то даже и на «языка»...
Казубского, Хотулева, Гусева и меня партизаны полка имени 24-й годовщины РККА встретили по-братски, радушно, и даже торжественно. В штаб дивизии, например, нас доставили на тройках в сопровождении целого эскорта верховых. Но это лишь внешние признаки гостеприимства. Важнее было другое: сближавшая нас общность судьбы и чувство большого, нерушимого товарищества.
В штабе дивизии встретили мы старых друзей: Николая Рачкова (между прочим, и здесь, где он работал начальником штаба полка, его звали не иначе, как Колька-Кум), Евтиха Паничева, Николая Руденко, Гришу Вермана.