Нежданно-негаданно в Зуи приехала Наташа, отмахав на лошади верст сорок. На все мои уговоры вернуться назад в Замошье, где поспокойней, она ответила категорическим отказом. В Зуях мы жили на казарменном положении, питались из одного котла, спали на сеновале. Без дела там никто не околачивался. Нашлось дело и для Наташи — кормить наш «гарнизон».
Все называли нас партизанами. Мы гордились этим, хотя многие не считали себя партизанами. Что это за партизаны, если живут они на советской земле и лишь изредка переходят линию фронта для выполнения специальных заданий? Между тем группа не только вносила свой посильный вклад в разгром врага, но и накапливала боевой опыт, необходимый для ведения партизанской войны в будущем.
В общей сложности, сначала в составе группы Зайцева, а затем во главе самостоятельной группы, мне в течение августа и сентября довелось семь раз пересечь линию фронта, выполняя различные задания командования армии и райкома партии.
Нам, местным жителям, хорошо знавшим территорию района, его леса и болота, не составляло особого труда пройти в тыл врага. Тем более что линия фронта первое время не была сплошной, в ней имелись «окна». Был даже случай, когда мы перегнали в советский тыл целое колхозное стадо. Позднее же, по мере стабилизации фронта, совершать переходы становилось все сложнее.
Восточная опушка Леоновского леса, который дальше сливается с Мутищенским, была занята нашими войсками. Они соорудили по реке Десне линию обороны, укрепили ее; создали минные поля, проволочные заграждения (пригодились и наши заготовленные летом колья), вырыли окопы, построили блиндажи. На западной опушке леса находились немцы. А сам лес, Стрянское болото и прилегающие к лесу перелески были ничейной землей. Через линию фронта мы переходили то в одном, то в другом месте, но непременно в районе Леоновского леса.
Расскажу об одном из таких переходов. Как-то в Зуи, где находилась группа Зайцева, приехал майор Крижановский с пограничниками. Майор поручил нам перейти линию фронта, провести разведку в районе деревень Озеренск, Леоново, Кукуево, Быки и наделать побольше шуму в тылу врага. Он порекомендовал устраивать засады на небольшие группы солдат, а при встрече с более сильным противником в бой не вступать.
— Напасть следует так, чтобы враг понес урон, а вы остались невредимыми, — закончил Крижановский.
Сборы были недолгими. К тому времени отряд имел довольно приличное вооружение. У нас было три автомата, достаточно карабинов, наганов, пистолетов, много гранат и патронов. В заплечных мешках полно боеприпасов и гранат. Продуктов с собой брали мало. Как-то заикнулись, чтобы нам дали побольше, но майор Крижановский полушутя заметил:
— Зачем носить с собой лишнюю тяжесть? Там немцы кур и гусей едят, а вы чем хуже? Отберете кое-что у фрицев — вот и дополнительный паек!
Не знаю, откуда это повелось и зачем было нужно, но, уходя в тыл, партизаны старались одеться как можно хуже, во всякое рванье, хотя, разумеется, у каждого была добротная одежда. Выглядели мы в своих лохмотьях не то нищими, не то уголовниками.
В походе, о котором я рассказываю, нас до передовых частей сопровождал на грузовой машине капитан, помощник Крижановского. Увязалась проводить меня и Наташа. Дорога шла через Мутищенский лес, а местность там заболоченная, и автомашины так размесили дорогу — ни пройти, ни проехать. Правда, неутомимые саперы устлали всю проезжую часть бревнами, положенными поперек. Получилась так называемая «лежневка». Проехать-то по ней можно, но как! Всю душу вытрясет, отобьет все печенки.
У деревни Лапино распрощались с капитаном и Наташей. Данила Карташев, несмотря на «лежневку», всю дорогу задушевным голосом распевал украинские песни. Когда мы стали прощаться с капитаном, Данила уже не пел, а о чем-то перешептывался с Наташей. До слуха долетели обрывки фраз. Он убеждал Наташу, чтобы она не волновалась, и произнес что-то вроде клятвы:
— Пока я жив, с Андреем ничего не случится.
Наташа заметно волновалась. Еще бы не волноваться! Вот она, впереди, линия фронта, а там — враг. Сколько случайностей подстерегает уходящих! Раз удалось, другой удалось, а на третий...
Дальше двинулись перед вечером, чтобы засветло добраться до вражеского переднего края. Мы шли по азимуту. Впереди пробирались разведчики. В глубине Леоновского леса, на дорогах и тропинках, мы натыкались то на следы кованых сапог, то на пачки из-под немецких сигарет.