Обороняться стало легче, так как позади был Мутищенский лес. И все же мы вскоре поняли, что силами батальона Саши Андреева не сможем сдержать оккупантов. В помощь Андрееву выделили роту из батальона Володи Медведченкова и часть штабной роты. Собственно, мы бросали в бой свои последние резервы. Было очевидно, что придется оставить партизанский край, который мы занимали в течение многих месяцев, и уйти в леса. Та же судьба постигла и наших соседей, восемь дней назад оставивших Дорогобуж и Глинку. Важно, как можно дольше задержать фашистов, чтобы успеть отправить на Большую землю раненых.
С помощью подкреплений батальон Андреева окружил оккупантов в деревне Федоровка и перебил их. Но немцы были уже рядом с Болоновцом, где размещался штаб полка. Вскоре их можно было ожидать и здесь. Несколько обнадеживало то, что все дороги к Болоновцу заминированы противотанковыми и противопехотными минами, которые безотказно взрывались...
Последняя ночь перед уходом в лес. Еще днем по приказу Казубского штаб полка переместился на новый КП в лесу, где заранее все было приготовлено, даже подключены телефоны.
Перед командованием полка встал вопрос: что делать с семьями? Решили обратиться к командованию фронта. Через несколько часов пришла телеграмма:
«Приказываю немедленно эвакуировать на самолетах в советский тыл семьи командования полка и партийных руководителей района. Высылаю 20 самолетов».
В ночь на 17 июня последняя рота лазовцев прикрывала партизанский аэродром в Мутище, с которого улетали на Большую землю двадцать шесть самолетов. Первые шесть мы отправили как только стемнело. Остальные двадцать прибыли в полночь. К этому времени на аэродром привезли раненых, в том числе и Героя Советского Союза Васильева, оставшегося у нас после ухода войск Белова к «Варшавке».
Самолеты один за другим начали подниматься в воздух. Улетела жена Казубского с детьми. Еще два самолета ушли с ранеными. Затем следующий. На нем эвакуировалась в Москву семья Ивана Павловича Гусева.
Неожиданно совсем рядом появились просочившиеся немецкие автоматчики и стали обстреливать аэродром. Их было человек пятьдесят. Штабная рота под командованием Володи Присовского немедленно заняла оборону, затем оттеснила гитлеровцев к лесу, поливая их огнем из автоматов, пулеметов и шести минометов.
Снова начали взмывать самолеты. Наступила очередь моей семьи. Прощаюсь с Наташей, плачущим Славочкой. Когда-то теперь встретимся?.. Самолет поднялся, сделал круг над аэродромом и взял курс на восток, на Москву.
На следующем самолете улетела моя мать и пятилетний братишка Женя. Двенадцатилетний Саша остался со мной, а об исчезновении Леши я матери ничего не сказал.
Перед рассветом последняя рота партизан покинула Мутище. Через полчаса наши подрывники взорвали в Болоновце мост и плотину на реке Деснок. Озеро хлынуло в проран и затопило все луга вокруг. Мы ушли в лес.
Утром мы с Зыковым наведались в Болоновец. Немцев там еще не было. Они боялись входить в деревню, опасаясь «сюрпризов» с нашей стороны.
Все, что нельзя было захватить с собою, — пушки, тяжелые минометы, оставшиеся без горючего и боеприпасов танки, мы взорвали, продовольствие роздали партизанам.
Наши разведчики донесли, что войска генерала Белова пошли на прорыв линии вражеской обороны в районе Кирова. Полк имени Сергея Лазо свою задачу выполнил — прикрыл беловцев и дал им возможность выйти в советский тыл. Правда, это дорого нам обошлось, но и фашистам мы нанесли ощутимые удары. На собственной шкуре они испытали, что такое война с партизанами. Гитлеровский генерал Гальдер записал в своем дневнике:
«17.06.42 г. Идут сильные дожди. Кавалерийский корпус Белова действует теперь западнее г. Кирова. Этот человек все же заставил нас ввести в действие в целом семь дивизий».
Подводя итоги борьбы с врагом за период, когда наш полк обеспечивал проход войскам Белова, Совинформбюро 23 июня 1942 года сообщало: