«В лесной местности на среднем участке фронта, позади германских линий, за последние недели германские части при поддержке авиации, уничтожили многочисленные рассеянные большевистские группы. Только за время с 1 по 10 июня в этих боях было взято 2700 пленных...
В тыловой области среднего участка Восточного фронта германские части 11 июня, несмотря на тяжелые условия местности, предприняли операции с целью рассеять неприятельские войска, которые, бросив тяжелое вооружение, отступили в леса. При очищении большой лесистой местности от рассеявшихся большевиков были уничтожены многочисленные лесные лагеря и несколько небольших неприятельских групп».
Одним словом, создавалось впечатление, что с партизанами в наших краях покончено.
Нам было очень выгодно, что враг так ошибочно оценивает обстановку. Вести бой с регулярными частями немецкой армии, присланными специально для этой цели и располагавшими значительным количеством танков, артиллерии и самолетов, нам в те дни было не по плечу. Поэтому, уйдя в лес, мы затаились и делали все возможное, чтобы не обнаружить себя.
Командование полка запретило жечь костры по ночам. Их разводили из сухих дров только в очень солнечную погоду, когда дым и огонь не видны издали. Партизанам не разрешалось днем выходить на поляны, посещать деревни, ввязываться в серьезные стычки.
Разведка донесла, что вокруг леса сосредоточено большое количество фашистских войск и полицейских. Ими заняты все деревни, и в каждой стоит воинское подразделение. Даже на лесных дорогах и на опушках появились гитлеровцы и полицейские. Лес, правда, не прочесывали, да это и невозможно было сделать: он чересчур велик. Но засады против партизан оккупанты устраивали. Приходилось нам натыкаться и на «кукушек». Враг обнаглел. Это было что-то новое. Раньше немцы в лес и носа не показывали.
Запомнился такой случай. В ту ночь, когда мы ушли в лес, основные силы полка разместились неподалеку от деревни Болоновец. Выставив усиленные караулы, разместились на ночлег. Из-за непрерывных боев нам не приходилось нормально спать. А тут кругом лес, теплая ночь, свежий воздух и тишина. В общем, отоспались вволю. Утром решили углубиться в лес. По карте определили место будущей дислокации и, растянувшись цепочкой на несколько километров, двинулись вперед, предварительно выслав разведку и выставив по сторонам боевые охранения. Приближаясь к лесной дороге из Клина в Луки, мы вдруг услышали автоматные очереди.
— Остановиться, соблюдать тишину, ничего не бросать! — полетело по цепи.
В голову колонны побежали начальник штаба Хотулев и Володя Присовский со своими орлами. Примерно через полчаса мы вновь услышали несколько автоматных очередей, винтовочные выстрелы, потом все стихло.
Оказалось, что на дороге немцы устроили засаду, а на высоких деревьях насажали «кукушек». Они-то и обстреляли наших разведчиков, хотя и не представляли, что за ними движется целый полк. Добравшись до головы колонны и выяснив, в чем дело, Хотулев и Присовский приняли решение: засаду и «кукушек» уничтожить, не выпустить ни одного врага живым. Два партизана подобрались к «кукушкам», хорошо укрылись за деревьями и начали бить из автоматов. «Кукушки» отвечали. На это и рассчитывал Володя Присовский. Он послал в обход трех снайперов, которые сняли «кукушек», обнаруживших себя в перестрелке с нашими автоматчиками. Тем временем два взвода штабной роты перерезали пути отхода немецкой засаде и перебили всех карателей. Путь был свободен.
Когда отошли километра на три, из хвоста колонны прибежал мой ординарец Вася Емельянов.
— Зачем лошадей и барахло бросили? — растерянно спросил он.
— Кто бросил?
— Да ведь по цепи передали приказ все бросать.
Получилось недоразумение. Пока по колонне передавали шепотом: «Соблюдать тишину, ничего не бросать!», команду перепутали, и в хвосте колонны ее восприняли неверно. Пришлось на некоторое время остановиться и послать людей забрать брошенное.
Углубившись в дремучий лес, развели батальоны в стороны и разместили вокруг штаба полка и штабной роты на расстоянии около километра. В центре находились также госпиталь, радисты и некоторые другие службы и подразделения.