Тут явились Вена Калашников с женой, явно опоздавшие, и вызвали, к неудовольствию директора, дополнительное оживление, особенно мужской половины. Усатый и кудрявый Борух Талалай вскочил и, в шутку ли, всерьез ли, стал помогать женщине раздеваться. Она сняла валенки, одела туфли на высоком каблуке и огладила на себе легкую, красивую голубую кофточку и черную юбку. Посмотрелась в зеркало, прибрала рассыпавшиеся светлые волосы. И все, готова. Отмахнулась от надоевшего ей усатого Талалая и, подтолкнув своего благоверного, вместе с ним направилась к столу. Заняла свободное место рядом с Олегом и Гошей.
— Здравствуйте, молодые люди! — негромко поприветствовала она.
— Ну, что, все собрались или еще кого подождем? — спросил стоящий во главе стола директор училища. Он был в темно-синем костюме и белой рубашке с галстуком. — Ну, начинаем. Собираемся мы последний раз в этом году: через три, нет, — посмотрел на часы, — даже через два с половиной часа будем встречать Новый год. Пятидесятый. А что он нам принесет? Интересно бы знать. Но поживем — увидим. Похоже, наша жизнь еще улучшится, как улучшается каждый год: в марте опять снизятся цены на продукты питания и промтовары. А зарплата? У приезжих она определенно повысится, на десять процентов пока… И другим, наверно, прибавят, — помолчал. Продолжал говорить о делах, о работе. — Наше училище становится заметным, видным в городе: молодежь к нам тянется со всего города. Это она на наши вечера и на наши соревнования. Тут уж надо отдать должное нашим молодым специалистам, в первую очередь — Сибирцеву Олегу Ивановичу.
Олег пошевельнулся, сел прямее: неудобно стало сидеть…
— Ну, это уж я начал говорить, как жили мы в уходящем году. Работали мы хорошо. Серьезных нарушений дисциплины не было ни со стороны учащихся, ни со стороны работников. Не будем уж говорить о прошлогодних потерях. И о мелочах не будем… — Директор при этом посмотрел на пожилого мастера группы судовых механиков Первоткина.
Тот не выдержал его намекающего взгляда:
— Это вы на меня намекаете?.. Так заявляю: одеколона я не пью. Еще раз говорю: собираю флакончики из-под одеколона — это верно. Потому что оформляю кабинет — готовлю на показ учащимся образцы масел.
Мастера и преподаватели тихонько захихикали, стол затрясся. Всем было известно, что Первоткин не трезвенник, а спирт завезли в Александровск с большим опозданием, в магазинах долго оставались одни кавказские вина, и в аптеках сразу исчез одеколон… Так что нет дыма без огня.
— Ну, не будем вспоминать мелочи, — Москальцов усмехнулся. — А вот теперь мы все на один год становимся старше. Значит, мудрей. Так сейчас я предлагаю тост за то, чтобы хороший был год, хорошо мы его провели и надо теперь достойно его проводить. Ну, подняли: за все, что было хорошего!..
Тост не был поддержан: задержал его замполит Михаил Осипович: стал произносить свои «пару слов». Как всегда, разговорился. О международном положении, главным образом… За столом гремели стаканы, мужчины доливали их спиртом, водой; кто заранее наполнял тарелки щедрой закуской: нарезанной колбасой, соленой и копченой рыбой, икрой, отварной картошкой, зеленью.
— А вы чего, молодые люди? — спросил старший мастер. — Или вы у нас непьющие? — со смехом обратился к Олегу с Гошей.
— Дай, налью, — потянулся Гоша к графину. — Ты чего это? — обернулся к нему Олег.
— Сегодня напьюсь, — ответил Гоша.
Олег внимательно посмотрел на него: изменившимся приехал с Южного. Встретил попутчицу Люду, что-то между ними произошло. Гоша налил спирта, долил воды. Олег — одной воды и тоже поднял… Замечал, что наблюдают за ним во все глаза соседи и сидящие близко женщины. Закусывал и слушал, как усиливается гул в зале. Отдельные мужчины наливают чистый спирт. И все-таки запивают водой.
Миша, наконец, заиграл. Возле Тони Калашниковой вырос Борух Талалай. Не спросясь Вены, пошел с ней танцевать. Большинство мужчин заняты своими женами. Гена Седов кружится с Машенькой, Олег слушает горячие разговоры, продолжает изучать коллектив, в котором уже работает почти пять месяцев. Его, конечно, тут уважают, это верно. Главным образом за воздержание от спиртного. Но до конца понять коллектива, нет, не может. К примеру, почему многие недолюбливают нового директора Москальцова. Кого бы, кажется, стоит не любить, так это кудрявого Михаила Осиповича: в воспитании пацанов участия не принимает, хотя в руководство училищем вмешивается. Как-то спросил Олег мастера Первоткина: как его друзья относятся к кудрявому замполиту? Тот ответил: «А так: не трогай г…, оно и не пахнет. Никто всерьез его не воспринимает: сидит — пусть сидит, говорит — пусть говорит: никто ведь не слушает…» и не ведут о нем никаких разговоров. А о Москальцове толкуют. Даже его странный навык ходить зимой без пальто ни у кого не вызывает уважительного отношения.