Баян заиграл фокстрот — Тоня обернулась, протянула Олегу руку, он подхватил ее зажигательно и свободно, как когда-то в техникуме стал делать выпады и шутливые па, ведя за собой легкую и послушную, с неменьшей выдумкой жену своего друга Тоню Калашникову.
— Видел? — она спросила.
— Видел, это было здорово! Поздравляю! — Пожал руку.
— Ух, ты какой! Вот ты какой! — она воскликнула и на мгновение прижалась — обожгла своим прикосновением!
Музыка между тем скоро закончилась, все, как по уговору, стали садиться за стол. Гвалт стоял невообразимый. Мужчины обменивались по поводу Авенировой и Тониной пляски, а более активные тянулись к ней и к нему со стаканами чокнуться. Она обернулась к Олегу, глазами показала на графин, глазами же спросила: будет ли пить? Он помотал головой: нет. Отказался. Рядом сидящий Гоша, к его удивлению, опять «принял на грудь».
Вена Калашников пил, закусывал и, кажется, нисколько не хмелел, делался только тяжелым и грузным. Свою Тоню он уже потерял и, похоже, забыл о ней, а анекдоты мужикам по-прежнему рассказывал в образах. Когда Олег подошел, тот заканчивал матерную пародию на басню Михалкова.
Мужики разинув рот слушали и, оглядываясь на веселящихся женщин, ржали.
Впрочем, оглядывались и на подходящее начальство. Директор и его заместитель по теоретической и производственной работе, подойдя ближе, пригласили мужчин к столу. Олега персонально взяли под руки, будто насильно повели к еде и питью.
— Пойдем-ка, посидим да поговорим, как следует, — на ходу Иван Кузьмич приговаривал.
— Поговорить-то есть о чем, есть, — в тон поддакивал его заместитель Александр Васильевич.
И рядом, между собой, усадили его за стол, налили ему спирта и развели водой. И когда он, отказавшись пить, помотал головой, оба уважительно покивали и удовлетворенно согласились: правильно делает, что не пьет, так и надо.
— Хотя… Что-то не видно никого другого, который бы так же отказывался от предложенного стакана. Даже Гоша, друг твой.
Начальство, впрочем, выпило без Олега, закусив кусочком хлеба с икрой и какой-то зеленью.
— А вот Слава твой, тяжеловес-то… — начал было директор училища.
— Полутяж, — Олег поправил.
— Ну, полу… Полутяжеловес, пускай. Дак он, похоже, принимает это зелье. Выпивает, говорю. Я как-то видел его: идет и качается. Ты поговори с ним. А то он другой раз у Демина не выиграет ни за что. Поговори!
— Нет, не выиграет, если пить будет, — поддакнул замдиректора.
— А этот… в самом легком весе, Грибанов-то… — с восхищением заговорил директор Иван Кузьмич.
Олег рад был такому вниманию начальства к боксу. Слушал их комментарии. Больше слушал, не принимал участия в разговоре. Не сразу и заметил, как они переменили тему беседы.
— Мало ты у нас зарабатываешь, — заметил директор.
— Да-да, и я говорю мало, — утвердил Александр Васильевич.
— Куда мне еще? — Олег удивился. — И за третью группу вы доплачивали.
— Ну да, ну да. А сейчас-то третью группу передали Кучину, он же вернулся из плаванья. А группа-то ничего, получше стала. Дисциплину, по-моему, наладил.
— Да. А то совсем было заделались мариманами: подошвы по земле волочили, — добавил замдиректора.
— Ничего, поправим. В феврале у нас тут будут проводиться курсы судоводителей и судомехаников. Сейчас они в отпусках, а потом почти до апреля будут свободные — ну, тут и курсы им. А то что они закончили, где учились? Насчет тебя у нас был особый разговор. Грамотный, имеешь учительскую практику. Тебя и рекомендовали.
— Какой предмет вести? — Олег заинтересовался.
— Да физику твою. И техническую механику.
— По какой программе?
— Есть у них, в Госрыбтресте, и программа, и учебники. И у нас возьмешь в библиотеке, если надо будет.
Баян между тем играл, не переставая: мастер Терентьев сменял Мишу, а тот его. Танцевали почти все, кроме этих троих, занятых деловым разговором. Гоша вытанцовывал с толстушкой Светой из бухгалтерии, зубы его блестели в постоянной улыбке, и, смеясь, он то и дело прижимал партнершу к себе. Необыкновенному его подъему Олег удивлялся: произошли в нем какие-то перемены.