Олег со своей бедой пришел к директору Васягину, человеку бывалому. Тот посоветовал позвонить в Сахалинский клуб офицеров, рассказать о Демине. Пусть они его вызывают персонально. Их это дело. В заключение он нашел по справочнику телефон этого клуба, набрал номер и передал трубку Олегу.
Трубку взял майор Рош. Он внимательно выслушал, все понял. Через два дня в Поронайское училище пришла телеграмма — персональный вызов сержанту Демину.
И проводили его, и распрощались. Думается, ненадолго.
В разгар тренировок в Южно-Сахалинск вызвали представителя сборной команды Авенира Калашникова с именной заявкой, подписанной тренером, представителем и заверенной руководством ДСО «Трудовые резервы». И с личными документами на каждого бойца. Четыре дня его не было. Прибыл в субботу с хорошим настроением: команда боксеров до соревнований допущена! На радости решили отдохнуть от тренировок: сходить в горы, а после обеда — в парную.
Вместе с ребятами в горы собрался и Вена Калашников. Несмотря на глубокие сугробы у подножия главной сопки, ребята один за другим полезли в снег. Утопая в снегу, шли гуськом, след в след, ориентируясь на вершину. Олег пошел первым, за ним Авенир Калашников. Но тот скоро уступил место Славе Маннабергу. Через пять минут все сняли шапки, рукавицы. Раскосмаченные головы дымились. Вена Калашников, как Олег заметил, уже замыкал колонну — сказывалось отсутствие тренировки. Остановились перевести дух, посмотреть вниз, на Поронайск: он лежал как на ладони: деревянный и в основном одноэтажный, походил на большую деревню. Печи еще топились, в небо вздымались длинные столбы дыма, плавно загибающиеся в одну сторону по ветру, напоминали они сейчас покосившийся в одну сторону частокол. С трех сторон Поронайск защищен сопками, четвертая сторона открыта заливу. На нем теперь безветренно, у берега лед взгромоздился, море побелело, а в дали, где искрится вода, оно, синее, сливается с горизонтом. Море пока видится не все: большая часть его скрыта за непреодоленной вершиной сопки.
Подождали Вену Калашникова, дали отдышаться, пошли дальше. Ну, вот и перевал, вершина — рядом. Она свободна от снега — солнце и ветер сделали свое дело: оголили и высушили верх сопки, сухие ветлы прошлогодней травы шевелятся, кланяются. Олег обернулся: за ним следовала вся колонна. Замыкал колонну обливающийся потом Вена Калашников.
— За вами не угонишься. — Лицо он вытирал вязаной шапочкой.
— Зачем гнаться? — возразил Олег. — Можно и отстать, и отдохнуть. Имей в виду, мы же все в форме.
— Я вижу, — буркнул Авенир.
Здесь, наверху, дует упругий ветер. Олег велит снять шинели, сам раздевается. Построившись, ребята пошли колонной по одному. Площадь перевала обширна, команда движется по замкнутому кругу, за Олегом все выполняют те же упражнения, что и он: наносят удары в воздух, делают уклоны. Резко, под выдох. И разбиваются парами, начинают пуш-пуш: толчки, рывки, борьба без повала наземь. Потом — веселые пятнашки. В заключение, как всегда, гимнастика. Авенир Калашников задает упражнения стоя, сидя, лежа. Это по его части.
И отдых. Воскресенье все же. За каменным выступом читают вслух «Василия Теркина», беседуют. За огромным каменным валуном (откуда он взялся?) нет ветра, а солнце греет все пуще. С почина Вены Калашникова бойцы один по одному снимают гимнастерки, майки. Загорают якобы. А ведь прибыли на вершину по глубокому снегу!
Раздетый до трусов, привалясь к огромному каменному выступу, Вена Калашников рассказывал о своих впечатлениях от поездки в Южный.
— …ну, оказывается, межведомственные соревнования проводятся только среди взрослых боксеров, вот какое дело. А у тебя, — оглянулся он на шагающего туда-сюда Сибирцева Олега, — у тебя почти половина юношей, которым еще не исполнилось девятнадцати. Хотели в управлении выписать ребятам поддельные книжки учащихся, прибавить по одному году. Замначальника Шуранов даже поддержал, но начальник Новиков позвонил председателю комитета физкультуры и спорта Сергееву, уговорил его. Ну, допустил. Только тебе, Олег Иванович, надо написать поручительство. И я тоже его подпишу. Физическая подготовка, техническая выучка. И — сколько проведено боев, сколько выиграно. И просьба: допустить до соревнований со взрослыми. Ну, это уж на всякий случай, так-то все уже допущены. Речь пойдет о Грибанове, о Шульге, о Шаталове и Березовском. Да, еще Маннаберг, мать честная!
— А что с нами случится? — возразили Эдик Грибанов и Миша Шульга. Другие их поддержали.
— До девятнадцати мне не хватает всего двух месяцев, — вставил и Слава Маннаберг. — И вы нас как учили? Не бояться трудностей! Вот мы и…