Команда поднялась разом, неспешно парни стали подвигаться к проходу.
— Видели, да? Сами выйдете, или парни вас проводят и поддадут в дорогу? А ну-ка, все, все уходите! Пока я не приказал им вышвырнуть вас за двери!..
Подвыпившие хулиганы тихо-мирно один за другим пятились к двери. И оставили вагон без дополнительных напоминаний. Пассажиры-попутчики любопытно прислушивались и наблюдали за поведением молодых людей, вмешиваться не решались. Тем более, что инцидент скоро был исчерпан. И все бы скоро забылось, если бы не мужичонка, довольно еще молодой и, конечно, нетрезвый. Он привстал с сиденья и, направляясь к двери, в которую только что вышли хулиганы-новобранцы, расставил руки и на весь вагон завопил:
— Х-ха! Дак это они что?! Это на александровцев?! Х-ха! Да за александровцев… Я же глотки перерву!
Парни задержали его:
— Не ходи, рвать глотки не надо.
— Ну, мы александровцы, так за себя постоим сами.
— И тренер у нас — ого!
— А эти ушли и больше не придут.
— А придут, дак мы покажем, кто такие александровцы!
Этого мужичка Олег где-то видел. И голос знакомый…
О! Ну, да, да, ну, конечно! Шофер это, водитель машины: вез их с Гошей Цаплиным из Победино в Александровск. Первый раз. Да не довез: на Камышевом перевале чуть не угробил… И еще видел его в клубе пограничников, танцевал с девушкой, далеко выставляя зад. Ну, как же его не узнать? Сейчас аллакал он с хлопающими его по плечу александровцами, то и дело геройски бил себя в грудь и мычал: да мы… да мы… Скоро стал парней подбивать на песню: «Бежал бродяга с Сахалина…» И затих. Уснул, видно.
За окном стояла ночь. Ни в море, ни на берегу уже не было никаких ледяных закраек. Здесь был юг Сахалина, закрайки на севере. Охотское море плещется рядом с железной дорогой, плеск его будет сопровождать всю ночь. Парни укладываются спать головой к окнам, ноги ставя в проход, по иному не получается — лавки коротки. Проблема с ногами возникает, главным образом, у полутяжеловесов Кулаева и Маннаберга, да как-то и они приспосабливаются: все-таки полагается спать.
Утром, разбуженные проводником, по одному открывают глаза и сразу — к окошку. Моря за окном уже нет. И снега нет, и скоро будет Южно-Сахалинск. Сходили в туалет, умылись, стали усердно глядеть в окошко. Неожиданно раздался хохот Дорохина, он показывал в окно, и все потянулись туда: у переезда увидели четырех коров и теленка. Ничего смешного в этом так и не разглядели.
— Дак теленок же там, че вы не видите?
— Ну, и что?
— А помочился и сам же нюхает — вот что. Или не видите?
По одному стали отходить от окошка. Понемногу начали посмеиваться над тем, что ничего смешного нет, а того смех пробирает. И опять в окошко пялились и, в угоду Дорохину, хохотали. Теперь уже хохотали! Пока он не сообразил, что смеются-то, черти, над ним самим: ну, по поводу его смеха, что ли? Ну, над пустяком-то! Дак его и разыгрывают! И стал он злиться и тем, кто смеется, заикаясь, говорил что-то быстро-быстро, наверняка, что-то обидное. Да, но это же вызывало дополнительный смех!..
Южно-Сахалинск объявился неожиданно. Проводник об этом громко известил, и скоро поезд сбавил скорость и стал переходить с одного пути на другой. И, наконец, вот он, деревянный настил перрона и крыша над ним.
Остановился, и стало тихо. Послышались восклицания с визгом и счастливым смехом. Ребята перемещались к выходу и продолжали посмеиваться. За окном кто-то громко протопал и остановился около вагона. И все было в движении: и встречали, и восклицали, и целовались. Вышли на перрон, держась поближе к тренеру, остановились, дожидаясь всех остальных. Герой-александровец, готовый за своих земляков заступиться, не показывался, видно, крепко уснул. Подошел к ним запыхавшийся средних лет чернобровый, симпатичный мужчина с золотой коронкой во рту, заговорил:
— Я так и думал, что вы в этом вагоне! Ну, здравствуйте, Олег Иванович. Встречаю вас, да сам чуть не опоздал — поезд пришел тютелька в тютельку, не ожидал такой точности.
Олег пожал руку, спросил у встречающего имя.
— Боярченко я, Михаил Данилович, работаю в областном управлении трудовых резервов. Как главный болельщик, сам я напросился вас встретить… Ну, как вы, ребята, себя чувствуете? Как прошли ваши сборы? Драться-то научились? А как доехали? — он прямо засыпал вопросами.
— Хорошо! Тренировки прошли нормально. К боям готовы, — отвечали один за другим и все враз.
— Готовы не готовы, куда деваться? — вымолвил Слава Маннаберг и скромно опустил голову.
— Заявление ваше оргкомитет рассмотрел, — Боярченко обернулся к Олегу. Команду, всю целиком, допустили к боям со взрослыми. Это вот первое. Сейчас я устрою вас в гостиницу, с дороги умоетесь и пойдем завтракать. Отведу в столовую, где будете питаться постоянно. Это второе. Потом — в поликлинику, там проверят ваше здоровье. Ну, туда вы сами сходите. И все. И можете отдыхать с дороги. Или сходите в парк культуры — побродите, подышите чистым воздухом.