Звать ее Валей. Светлые волосы забраны кверху, уложены валиком, отчего лицо кажется обрамленным солнечным ореолом. На примерку приходили, как на свидание. Острили, смеялись, вспоминали веселые моменты из своей жизни. И пришли забирать исполненный заказ: благодарили, обещали навещать, а только на этом будто и разминулись их пути. Мало ли кому и что обещаем? А мир-то в самом деле тесен: вот и встретились. Да где? На танцевальной площадке!
— Оба вы так смотритесь! — Валя больше глядела на Олега.
Играли вальс «Амурские волны», на освещенной площадке все кружилось. Рядом, за невысокими перилами, шумя, как морские волны, сверкали и шевелились листья лип и кленов. На душе было радостно, хотелось танцевать, петь. Олег был в приподнятом настроении.
Проводив прекрасную партнершу, вернулся к своему исходному месту. Гоша тоже проводил свою Люсю. Подошел, склонился над ухом, загадочно понизил голос:
— Погляди-ка вон в ту сторону, вон, напротив как раз: видишь, стоят у перил, разговаривают? Гляди, это о тебе они, я слышал. Видишь, на тебя показывают? Понял?
— И что? Это плохо? Или как тебя понимать?
— Ну, дак… Плохо, не плохо, а помнишь, сам рассказывал, как усмиряли подгулявших матросов? Били их, помнишь?
— Думаешь, те самые?
— А в тельняшках да пьяненькие — дак кто же? Выходит, те самые. Вон, гляди, на тебя опять показывают и кивают…
— Здесь-то не нападут, конечно, — вслух высказывался Олег, — здесь люди. Разве что там вон, где потемней, — указал на шумящие кусты.
— Да, могут. Я и говорю, — Гоша кивал.
— Дак тогда что же? Тогда, выходит, надо быть готовым к обороне? А тогда вот что. Сейчас ты отойди от меня. Как будто я тут один, сам по себе. Если уж окружать будут или сзади зайдут, тогда помоги чем-нибудь: оттолкни или кому ножку подставь. Кто открыто начнет, я как-нибудь отмахнусь… Иди, Гоша, иди, тебя они знать не знают!
По ступенькам Гоша сошел в сад, невдалеке от танцплощадки остановился. Олег хоть не видел его, но близко чувствовал его присутствие, изредка бросая взгляд, замечал, что парни совещаются и, действительно, о чем-то договариваются. И вот они взмахнули руками, пошли. Пошли! Прямиком по отдыхающей танцплощадке, прямо на него! Человек пять! Впереди покачивается крепкий, уверенный в себе парень. Переступил Олег с одной ноги на другую, как перед боем, кистями рук поработал. Передний чего-то оглянулся — следующая за ним пятерка парней задержалась, остановилась.
Олег узнал его: это Леснов Федя, тренирующийся у него крепкий средневес.
— Здравствуйте, Олег Иванович! — поприветствовал Федя Леснов.
Остро на него глядя, Олег подал руку:
— Здравствуй, Федя. Ты что-то долго не был на занятиях?
— Да все некогда было: то одно, то другое. А тут собрался было прийти — вы уехали на соревнования. Ну, как вы там, на Южном, справились со своими противниками?
— Справился, Федя, занял первое место.
— Вот хорошо, и поздравляю вас, Олег Иванович. А ребята вон хотели к вам подойти, познакомиться, да чего-то застеснялись… Вот я и… пошел… Поговорить, сказать… — Федя волновался. Обеими руками помахал парням: идите, все идите!
Они шли, гремя подошвами. Сердце стучало: драки не будет! От крепких рукопожатий рука горела. Они назывались, да не все имена Олег запомнил. Говорили по одному, другие кивали, поддакивали.
— Сами мы хотели поговорить по душам, да как-то не решились, Олег Иванович. Федю вот вперед послали, — говорил один.
— Он нам и расписывал, что вы человек как человек, — говорил другой.
— Не верилось, что такой сильный и ловкий, а в жизни простой и свойский парень.
— А я что говорил? — Федя Леснов вставил.
— Дак верно говорил. Верно! — парни подтвердили.
— А я, а вот я, — взял слово один из матросов, худощавый парень с прямыми, падающими на лицо волосами. — Я хотел сказать, что мне, когда на вас напали, пришлось несладко: утром не мог есть — скула болела. Уйду в уборную и ну разминать ее, ну, разминать! И, нет, не скоро все прошло, воть ить удар-то.
— Вы нас тогда в клубе положили всех. Говорят, и меня тоже, а я не верю. С виду-то вы и не силач и не богатырь. Парень как парень. А я ведь штангу жму по первому разряду. — Протиснулся к Олегу один здоровяк.
— А я сам видел, как он упал от плюхи, — заявил стоящий с ним рядом.
— Может, не помнит? — весело Олег отозвался.