Он заворочался на стуле.
— Посмотрю положительно. Потому что это будет не в ущерб учебно-воспитательной работе. И тренер здесь же, у нас живет. Наши учащиеся тоже будут под присмотром. Я не возражаю: организуйте тренировки у нас.
В дверь постучались, вошел Олег Сибирцев.
— Здравствуйте! Вызывали?
— Приглашали. — Софья Андреевна подала руку и указала на кресло. — Поздравляю вас с успешным выступлением. Вот сейчас мы говорим, что занятия у вас неплохо организованы. Что вы на это скажете? Какую сами дадите оценку?
— Ну, я старался, чтоб было неплохо. А уж как получается — вам видней.
— Ладно, не скромничайте. Мы хотим, чтобы здесь у вас проводились тренировки юношей города Александровска. Если не возражаете, то с сегодняшнего дня вы и назначаетесь тренером сборной города. Завтра приказ будет лежать на столе вашего директора Ивана Кузьмича. Составьте, Олег Иванович, план работы, предусмотрите, какие надо, кроссы, посещение парной, организацию боев — как это у вас?
— Спаррингов.
— Вот. А насчет выезда в Южно-Сахалинск мы с директором все согласуем. Затраты будут наши, горкома физкультуры, за это, Иван Кузьмич, беспокоиться не придется.
Софья Андреевна, довольная, что директор легко согласился с ее предложением, застегнула сумочку и стала прощаться.
— Ну, будем надеяться. Значит, до завтра.
— А я хотел предложить вам чаю.
— Нет, спасибо, тороплюсь. — Переступила она порог, оглянулась. — До свиданья!
В кабинете воцарилась тишина.
— Ну, вот, Олег Иванович. Ответственности вам прибавилось. И работы.
32. Гость из Охи
С боями вырисовался твердый состав: Грибанов, Шульга, Дорохин, Скворцов, Корчак, Шаталов, Березовский, Маннаберг. На спецпитание поставлены, тренировка идет полным ходом.
Тут и заехал к ним Игорь Жаров, направлявшийся из Охи в Южно-Сахалинск судить областные соревнования. Ленинградец, воспитанник института физкультуры имени Лесгафта. Специализировался по боксу, имеет первый разряд. Заехал и сразу — на тренировку. Работал с ребятами, весело покрикивал, показывал, как надо бить, как дышать, как защищаться. Ребята с любопытством поглядывали. Новая школа — как не поглядывать.
Взглянув на часы, Дорохин скомандовал: «Перерыв!» И тут же подкатил с вопросом:
— М-можно, Ол-лег Иванович, к вам?
— Ко мне или к Игорю Владимировичу?
— К-к вам. С-сразу к об-боим, — Володя улыбнулся. — Не м-могли бы п-показать пр-риемы… Н-ну, в-в бою?
— Оба? В бою? Вы нам, что, предлагаете спарринг? — Олег обернулся на гостя.
— А что, можно и спарринг, — кивнул гость.
Они примерно одного роста, Игорь чуть старше и посветлей и у него вьются волосы. С виду он бесшабашный, но если вглядеться, в глазах — искорка беспокойства: все-таки бой с чемпионом Сахалина… Одели перчатки. Володя Дорохин пощелкал секундомером. Авенир Калашников, в роли судьи, махнул рукой.
Бой начался в быстром темпе, который задал Игорь, разведка скоро переросла в схватку. Наносил он удары в корпус, в голову. Левой рукой.
Олег сохранял дистанцию, блокировал перчатками, смещал голову влево, вправо. И прищуривал глаза: подмечал начало ударов заезжего парня. Уловил какой-то момент, встречным ударом левой руки пересек очередную атаку Игоря. Темп боя сразу понизился. Олег начал бить. Игорь ускорил темп боя, снова овладел инициативой: наносил удары в корпус, в голову. Стал бить правой рукой, тем более, что Олег то и дело открывался. В одной его атаке Олег отступил на шаг и с правой руки, когда по инерции или сгоряча Игорь устремился вперед, встретил его ударом в подбородок…
Дорохин тут воскликнул: «Время!» Вена Калашников объявил: «Стоп!» Олег показал, что готов снять перчатки:
— Пожалуй и закончим на этом?
Игорь улыбнулся, показав кровь на губах. Не пожимая рук, они обнялись. Через две-три минуты, как ни в чем не бывало, продолжали работу на лапах, разучивали комбинации, шлифовали защиту. Завершили все заключительной гимнастикой.
И пошли к морю. Оно было шумное. Ветер задувал с материка, гнал волны на Сахалин. Они окатывали парням ноги, вызывали смех и радость. Поднялись повыше, куда не дотягиваются волны, оставили одежду.
Игорь Жаров прекрасно сложен, изящен, по воде скользит легко. Олег с Веной грудью ложатся на набегающие волны, тянутся, едва поспевая. Кипящий в волнах «Михаил» остается слева, проходят его. Вена что-то крикнул — из-за шума волн его не слышно. На всякий случай заворотили обратно. Мальчишки тоже повернули назад.