Иногда ветер усиливался, от очередного его порыва форточка захлопнулась, рама содрогнулась, тонко задребезжала. Временами он утихал вовсе. Под теплое одеяло заползали холодные мурашки — Олег вздрагивал, плотней укрывался и, сквозь сон уже различал доносящиеся с улицы какие-то монотонные звуки.
33. Опять «Крильон»
Соревнования юношей в Южно-Сахалинске проводились в том же зале, где межведомственные. Разогревались на улице, входили потные, в раздевалке стояла суета, в дверь постоянно кто-то заглядывал. Свободные парни помогали очередным бойцам, натягивали перчатки. Держали для ударов лапы. И провожали к рингу, где их встречал секундант — тренер команды Олег Сибирцев. По итогам юношеских надо было составить сборную команду Сахалина — предполагалась встреча с командой Владивостока. На соревнованиях, кроме простых болельщиков, присутствовали работники обкома комсомола, обкома физкультуры, руководители ведомств и представители городов Сахалина.
Мухач Эдик Грибанов во всех боях показывал себя с лучшей стороны: легко гарцевал, свободно уклонялся от ударов противника и наносил жесткие удары. Победы его были бесспорны. Хорошо зарекомендовали себя Володя Дорохин с его наработанными сериями ударов и Миша Шульга. Последний отличился боевым темпераментом. В полусреднем весе опытный Жора Корчак с трудом выиграл бой у южно-сахалинского новичка Володи Щекина, оба были оставлены на сборы. На сборы был оставлен и понравившийся Олегу легковес Юра Атаманов. В среднем весе опытный Березовский встречался с южно-сахалинским третьеразрядником Борей Коревским. Бой был жестким: на напор Березовского Боря отвечал волей к победе и то и дело поражал противника ударами правой руки. В конце заключительного раунда Боря усилил натиск, провел правой рукой пять-шесть ударов и бой выиграл. Полутяжеловес Слава Маннаберг и его постоянный соперник Кулаев бой провели мирно: Кулаев будто заранее согласился с поражением и в каждом раунде немного уступал Маннабергу.
Присутствующий в качестве судьи охинец Игорь Жаров одобрил состав сборной команды. С теми, кто боев не выиграл, но был включен волевым решением Олега в сборную, он согласился: да, команду надо обновлять.
— Правильно ты сделал, что на сборы оставил ребят, подающих надежду. Когда они еще увидят настоящего тренера, если ты их не возьмешь под свое крыло?
Говорил он эти слова, держа в руках дорожный чемоданчик.
Олег переживал сказанное. И встрепенулся вдруг:
— Ты куда-то собрался? — кивнул на его чемоданчик.
— Так пора уже. Билеты куплены.
— У-у, зря ты торопишься. Вместе начали бы тренировку. Потом я проводил бы тебя.
— Дела, Олег, дела. Да еще дома меня ждет прекрасная женщина.
— Жена?
— Жена. Она мне так дорога — веришь ли? Без нее я бываю как потерянный, понимаешь?
— Не знаю, верить ли — у меня нет жены. — Олег вздохнул.
Обнялись на прощанье.
И вот он, Холмск, опять Холмск! И в порту стоит тот же «Крильон», будто приготовленный на выставку — начищенный, сверкающий белизной. Пассажиры змейкой выстроились у трапа. Гюмер Азизов, исполнявший на областных юношеских соревнованиях роль главного судьи, показывает билеты на всю команду и машет ребятам: давайте, заходите! Олег — замыкающий, команда почти в полном составе: отлучился один Жора Корчак — ушел навестить родителей и задержался. Немножко понервничали. Но Жора успел к посадке — часы-то были при нем! Так что полный порядок. Парни с вещевыми сумками и рюкзаками заходят на палубу, по железной лестнице спускаются в твиндек, занимают двухъярусные железные койки третьего класса.
Но долго сидеть и лежать здесь парни не собираются: один за другим поднимаются обратно, на озаренную солнцем палубу, и скоро в твиндеке остается только тренер и представитель. Выясняют отношения.
— Че ты их отпустил? Всех-то? Мы с их вещами будем сидеть и караулить?
— Зачем караулить? — Олег удивился. — И мы пойдем на палубу.
Гюмер повозился возле своего пледа, поворчал, заговорил вслух:
— Я тебе давно хочу сказать: ты с ними шибко добрый, они тебя нисколько не боятся.
— Хо! А зачем им меня бояться? — опять он удивился.
— Дак плохо слушаются. Ты говоришь, а они возражают.
— Не замечал. В конце концов разъясню, если что не ясно. Ну, пошли, Гюмер, пошли наверх. Ребята, поди, уже заждались.
— Подождут, никуда не денутся. — Гюмер повернулся к соседкам по койкам: — Посмотрите тут за нашими вещичками. — Не хотелось ему расставаться со своим портпледом: укладывал его, гладил, как ребенка, и прикрывал своей курткой.