Олега что-то осенило.
— Черный он и кудрявый? — спросил он ни с того, ни с сего.
— Ну! Кудрявый, черный, — согласился сторож. — Значит, вы вместе ехали?
Олег кивнул: ехали.
— А как вы здесь живете, на этом острове?
— Да как. До войны-то мы здесь хорошо пожили. Конфеты да пряники покупали не фунтами и не килограммами, а ящиками. Одевались, как надо. А уж этого спирту попили!.. Водку-то у нас и теперь не продают: народ спиртом обходится. Не жалуется. Ну, и вин всяких да разных навозят, только их не уважают. Сейчас оно жить-то можно. А в войну все больше на рыбе жили. И теперь вроде налаживается житье… Рыба-то? — отозвался он на Гошин спрос. — Дак есть маленько, как ей не быть. Селедка, кета, горбуша — ешь не хочу. Летом идет корюшка, подвяленная, с пивом она больно хороша. Рыбаки на сейнерах возвращаются, дак навезут крабов, чилимов. А че, тут город нормальный. На стадионе в футбол гоняют, вечером можно в кино сходить или в парк культуры. Драм-то театр у нас тоже старый, хороший. А можно и в ресторан не то. «Север» он у нас называется. Так что пондравится вам Александровск наш, везде побываете… А раньше-то? Раньше всяко тут бывало… В тридцать-то седьмом арестовывали мужиков… Помню, еще подошел тогда японский корабль, крейсер ихний, стал на рейде, навел свои пушки на город. День стоит, два, три. Неделю целую простоял. Потом ушел. Ну, тревожно было…
Время пролетело незаметно. В Александровске дед стал их первым добрым знакомым, если не считать того кудрявого. Постепенно, по одному, по двое стали приходить работники и работницы, откуда-то являлись и парни, мальчишки, возможно, поступающие. Собирались кучками, беседовали, общались, в основном, друг с другом.
— А вон и дирехтор идет! — объявил дед Герасим. — Сам, значит, Иван Кузьмич, товарищ Москальцов. Я пойду встренчу его, доложу. А вы пока тут обождите. Зайдет он в училище, оглядится, и вызовет вас на беседу, уж обязательно и поговорит…
Иван Кузьмич пришел в летнем костюме. Под двубортным пиджаком — незастегнутая на верхнюю пуговицу тонкая тенниска. Молча прошествовал, кивнув приезжим парням, поднялся на крыльцо. Парни переглянулись. Директор-то — не молодой уже человек, а налегке… А они в шинелях, и им нисколько не жарко. Дед Герасим заметил их недоумение.
— Не удивляйтеся, дирехтор наш, я его давно знаю, он зимой не ходит ни в шубе, ни в пальте. В пиджаке только — такой закаленный.
На крыльцо вышла девушка, миловидная, совсем еще молодая, оглядела двор, видные с крыльца улицу и окрестности Рыбного городка, стрельнула глазами в приезжих парней и опять стала оглядывать приевшиеся виды. А может, приезжим парням хотела дать разглядеть себя, такую хорошенькую, кто ж ее знает?
— Молодые люди! — наконец обратилась к парням, будто только их заметила. — Директор Иван Кузьмич приглашает вас к себе: заходите, пожалуйста. — Указывая дорогу, пошла впереди, покачивая бедрами. Восемнадцать ей не больше, а, гляди, покачивает… Прошла по длинному коридору, повернула в открытые двери налево, якобы в приемную, указала на двери директорского кабинета и заняла место за столом с пишущей машинкой. И одного за другим, снявших шинели и оставивших вещи в приемной, проводила парней глазами, пока за ними не закрылись двери.
В кабинете, окнами обращенными к Большой Земле, к общежитию училища, свет уже не горел. При утреннем, не очень ясном освещении, при заставленном к тому же одном окне с разросшимся фикусом, свет в помещении был призрачным. Директор указал вошедшим на стоящие у стола деревянные кресла. Уселись. После беспокойной ночной дороги и некомфортной езды на самосвале — в удобные кресла!
Москальцов не молодой уже, но еще и не старый — за сорок лет ему, нисколько не был сед, не было намека и на лысину. Русые волосы зачесаны вперед и чуть набок, так что вполне мог разглаживать и поправлять их пятерней. Разглядывая парней зеленоватыми глазами, спросил для начала:
— Кем вы хотите у нас работать? Рыбное дело — ихтиологию, конечно, не изучали? На море впервые? А что вы окончили?
Парни покачали головами и выложили свои дипломы.
— Железнодорожный техникум мы окончили, а работать… — мечтательно заговорил Гоша Цаплин. — Можно взять группу слесарей, работать мастером.
— Это подойдет, — подумав, кивнул директор. — Одного можно. А другой? — директор перевел взгляд на Олега. — В преподаватели пойдете? Техническая механика, физика, материаловедение?