— Осипович! — Кудрявый посчитал нужным поправить и, поджав губы, стал смотреть вдаль, поверх голов этих, прицепившихся к нему собеседников.
— Я и сказал: Осипович, а он не понял, думает, вы еврей. — Калашников от души расхохотался.
— Ничего нет смешного, — выговорил ему Михаил Осипович и презрительно поглядел на Калашникова. И пошел себе неизвестно куда.
— Рад познакомиться с приезжими! Воспитатель Евгений Егорченко, — Евгений пристукнул каблуками. Это был довольно еще молодой человек, успевший на Дальнем Востоке повоевать с японцами. Он пожал руки Олегу и Гоше.
Через людскую толчею в крут общения вклинилась еще одна личность — высокий, худощавый молодой человек в форменном, изрядно ношенном шерстяном кителе Московского индустриально-педагогического техникума.
— Откуда вы, братцы? Из Уфы, да? А я — из Московского, из Люблинского я, Геннадий Седов, — поочередно протянул он руку Олегу и Гоше. — Я второй год здесь размениваю. Ну, значит, нашего полку прибыло, ура!
— Как тут жить-то можно? — поинтересовался Гоша Цаплин.
— Можно! — за Гену Седова ответил раздвинувший круг старший товарищ, зам директора Александр Васильевич в кепке. Даже у себя в кабинете обычно он не снимает ее — лелеет, возможно, стародавнюю лысину. — Можно здесь жить, ребята. Можно и жить, и работать. Если, конечно, не увлекаться бутылочкой, как вот этот молодой человек, — указано было на Гену Седова.
— Да я что? Я только в воскресенье, ну, в субботу когда. Праздники, конечно не в счет, — Гена хихикнул. — Ну, все же не так, как другие вон заливают…
— Ты на других не кивай, другие пьют — у них есть на что, а ты последние пропиваешь. Молодые люди, вы с него пример не берите, а то так же вот ходить будете… в старом кителе.
Прозвенел звонок. Толпа зашевелилась, задвигалась. Переступали порог приготовленного класса, сели за уже просохшие крашенные парты. Директор, стоя за столом, постукивал карандашом, добивался полной тишины оживленного коллектива мастеров и преподавателей.
— Говорунов надо выставить за двери! — Кудрявый подал совет. — Наказать для примера!
Сидел он впереди, чуть сбоку от массы работников, не смешивался с ними. Давая «ценные» указания, по-видимому, осуществлял таким образом политическое руководство училищем. Директор переводил глаза с одного говорящего на другого.
— Вы сразу с наказания, — мягко возразил замполиту и замдиректора Александр Васильевич. — После отпуска люди только увиделись, дайте наговориться. — Он весело рассмеялся.
— Ваша реплика мне непонятна. Вообще ждать некогда, требуется дисциплина. Я своих слов не бросаю на ветер.
— А я бросаю слова на ветер?
— Но вам бы не забывать, что я сюда приехал не сам по себе, меня прислали.
— Ну, вот, — Александр Васильевич развел руками. — Вас прислали, а другие так себе, сбоку припеку.
Ядреный смех собрания заглушил какие-то слова отстаивающего свое значение замполита. Директор Иван Кузьмич приступил к делу:
— К нам прибыли с материка новые работники, всего трое: Калашникова вы уже знаете, он две недели здесь ошивается, смешит анекдотами. Так… И эти двое. Спортсмены. Приехали четыре дня назад из Уфы, из техникума. Встаньте, друзья, покажитесь народу.
Народ с любопытством разглядывал новичков. С места в разговор ввязался Евгений Егорченко:
— Мы уже знакомы. Видели, как вчера Олег Иванович, этот вот парень, в боксе ухлопал крепкого рыбака. Сшиб с ног и так, что тот подняться не может.
Послышались возгласы удивления, оханья.
— Олег Иванович, — продолжал директор, — будет работать преподавателем. А вечерами, он как-то намекнул, станет ребят учить боксу. Друг его, Георгий Яковлевич, будет мастером слесарной группы. И тоже будет работать с мальчишками. С лыжниками. А мы от их воспитанников будем требовать дисциплины и хорошей успеваемости.
Приезжие глядели на кажущуюся безликой массу мастеров и преподавателей, слушали, как шло закрепление за мастерами, взамен выпущенных из училища, новых групп учащихся. Шли дотошные выяснения прошлогодних педагогических упущений и нарушений дисциплины. Эти упущения привели к гибели учащегося Зуева. Утонул во время плавательской практики.
На перерыве подошла немолодая уже преподавательница математики, вместе с ней, держась под руку, симпатичная девушка, тоже какая-то преподавательница.
— Скажите-ка, молодые люди, разве можно бить так, чтобы человек падал без памяти?
— Еще как можно! — утвердил разговорчивый физрук Калашников. — Бьют так, что уносят с ринга! Я учился вместе с боксерами из Трудовых резервов, мастерами спорта Виктором Медновым, Александром Чеботаревым. А с Толей Перовым сидел за одной партой. Так что знаю…