Вилами с шишечками Олег накладывает селедку на то и дело меняющиеся носилки проворных парней: те чуть не бегом носятся. Потом он меняет работу: в паре с Жорой Корчаком из Холмска носит ее в выстеленный брезентом котлован, медленно наполняемый глянцевой свежей селедкой.
— Сюда вот, с этой стороны зайдите, — указывает Олегу знакомая девушка, нештатная преподавательница по ихтиологии. Работает она в Госрыбтресте главным специалистом. — Обойдите вокруг, пожалуйста. — Плавным жестом руки указывает, как обойти, улыбается Олегу, как человеку знакомому. Эта ее улыбка и жест Олегу нравятся.
Звать ее Руфиной Фоминичной. Встречались перед уроками в учительской, менялись журналами, обменивались мнениями об учащихся. Видно было, что она любимая учительница, с ней парни делились заветными мыслями. Однажды она сочла нужным доложить Олегу:
— О вас только и разговоры. Говорят в каждой группе: «Он у нас боксер, драться может хоть с кем, обязательно уложит — вот какой у нас преподаватель!» Такой у вас в училище складывается авторитет, я вас поздравляю!
— Без преувеличений легенд не бывает. Просто я готовлюсь к соревнованиям и желающих подраться использую в качестве спарринг-партнеров.
— Но вы не просто боксируете: сбиваете с ног!
— Когда очень просят — бью сильно.
— А посмотреть на вас — вы не похожи на геркулеса. Обыкновенный.
— На том спасибо, — Олег кивает. — Хочу быть обыкновенным.
Она смотрит на него, улыбающегося, и не хочет отводить свои серые, опушенные ресницами глаза.
Сейчас встречает каждые носилки с селедкой, следит за нормой засыпаемой соли, и некогда ей общаться с этим… новым преподавателем. Одета она в сшитые в пошивочной мастерской голубые шелковые шаровары, сверху — оранжевая накидка. В солнечный день одеяние подчеркивает ее легкую, красивую фигуру. Олег то и дело оборачивается, чтобы посмотреть на ее трепещущий на ветру изящный наряд.
Работается всем весело. Бегают, носятся, словно играют взапуски, никого подгонять не надо. Но появляющийся старший мастер, Семен Семенович, то и дело выдает напутствия:
— Поживей, ребятки, поживей! К обеду надо управиться.
Вместе с парнями, мастерами и преподавателями, спешат и наши уфимские герои. Гоша Цаплин со своей группой, чуть подальше, у такого же, метровой вышины штабеля, убывающего, впрочем, на глаз видно. Селедку стали подбирать с земли, с песка, но все больше она попадает под ноги и растаптывается. На берегу, дальше только что убранной рыбы, у самого прибоя лежат метровые и чуть побольше акулы. Много акул и все со вспоротыми брюхами. Олег выяснил: рыбаки вспарывают — любят они акулью печень.
Говорят, скоро сюда придут корейцы, те очистят все побережье: заберут брошенных рыбаками акул, выберут и раздавленную селедку — для удобрения своих огородов. Дуром у них будет все расти: здесь, на Сахалине с морскими северными ветрами, вызревают у них лук, чеснок, огурцы, красные помидоры. Но какое-то время, пока они не соберут рыбных останков и волны не залижут этих отходов, берег будет скользить и чавкать, воздух будет отдавать смрадом и не станут возможными ни купанье, ни прогулки, ни тренировки… Олег вслушивался в разговор рыбаков и представлял всю эту неприглядную картину.
— Ну, что ж? Мальчишки ушли и инструмент унесли, — услышал он негромкий, глуховатый голос Руфины Фоминичны. — Пойдемте и мы.
— Да, идемте.
— Вы где обедаете?
— В столовой.
— Идемте в трестовскую, там хорошо кормят.
— Нет, пожалуй, в свою пойдем, в ремесленскую. Где ребята кушают.
Не сказал, что за обеды в столовой бухгалтерия с них высчитывает.
— Ну, тогда доброго вам пути.
— До свидания.
Думал он об этой Руфине Фоминичне: кто она? Откуда?.. Училась в Астрахани как будто. Молода вроде, а сколько ей? Двадцать два-двадцать три, не больше.
10. Учащийся Ларионов
В магазине, по пути в столовую, Олег покупает две селедки — на двоих с Гошей. Маринованные, со специями. Усаживаются за первый, назначенный для педработников стол, разделывают ее, по-матросски разрывают от хвоста до головы, закусывают для начала. Ощущая при этом непередаваемый вкус!
Прибыл физрук Вена Калашников, сразу дал о себе знать — шуткой, смехом, впрочем, и анекдотом. Расскажет и сам первый хохочет.