— Мы с вами будем ставить спектакли, играть пьесы. Я хочу, чтобы это стало радостью для вас и для ребят, которые придут смотреть наши спектакли. Я еще не умею ставить, я только играла, но я буду учиться, а вы мне поможете, правда? — улыбнулась она в заключение.
Несколько девочек улыбнулись в ответ.
— А теперь давайте знакомиться, — Римма вынула тетрадку и карандаш. — Пусть каждый назовет себя и прочтет маленький кусочек басни или стихотворения. Мне нужно знать, какой у кого голос, кто как говорит, иначе не выбрать пьесу.
Девочки называли себя бойко, а читали скованно, стесняясь, забывая текст. Очередь дошла до одного из мальчиков — довольно рослого, на лоб выпущен лихой чуб, брюки засунуты в спущенные гармошкой сапоги, и Римме показалось, что за голенищем у него нож. Он небрежно произнес: «Новицкий Митька» — и сразу, вихляясь, завопил открытым «белым» звуком: «Пагиб паэт невольник чести…» Римма взорвалась и интуитивно пустила в ход испытанное оружие: вскочила и, так же вихляясь, заорала дурным голосом то же самое. Как все хохотали! Лица стали детскими, радостными. Митька тоже посмеялся, потом стих и чинно уселся на свое место. Дальше все шло без происшествий, только дети держались менее скованно, Римма почувствовала: чуть-чуть налаживается контакт. В конце она сказала:
— На сегодня — все. В следующий раз прочту вам пьесу, распределим роли и начнем работать.
Дети расходились неохотно, прощаясь, поглядывали на нее с любопытством, а Митька задержался, подошел к ней и, глядя в пол, угрюмо спросил:
— А меня не примете?
— Почему же? — весело ответила Римма и, чтоб подбодрить его, посулила: — Подожди, из тебя еще знаменитый актер выйдет.
Когда она спустилась, директор сказал:
— Кажется, первая встреча прошла хорошо, я видел — дети расходились довольные, — и предупредил: — Только не берите Новицкого — первый хулиган в районе, в школе от него плачут.
— Обязательно возьму, — ответила Римма, — и плакать не буду.
Она занялась поисками пьесы. Дома книг не было, и она рылась в уцелевшей библиотеке Дома пионеров. Остановилась на пьесе Александры Бруштейн «Голубое и розовое» — о предреволюционных днях в женской гимназии, в ней много женских ролей, а мужские можно было свести к двум.
Перед следующим занятием она снова волновалась: а вдруг им было неинтересно и они не придут или не понравится пьеса?
Собрались все, и даже пришло еще несколько девочек. Почти два часа они слушали с напряженным вниманием, в драматических местах девочки всхлипывали, кое-где смеялись — пьеса-то хорошая. Потом Римма распределила роли, предупредив:
— Даю наугад, по выражению лица, могу ошибиться, тогда в процессе работы переменим.
После занятий у подъезда Дома пионеров ее ждали три девочки.
— Рисанна, — робко сказала одна, — можно мы вас проводим?
Очевидно, имя и отчество им выговаривать было долго и трудно, и она на многие годы стала «Рисанной», а иногда и «Рисанночкой».
Придя работать в Дом пионеров исключительно ради заработка, Римма скоро увлеклась, начала привязываться к своим ученикам, узнала историю каждого, на занятия шла с радостью.
Лялька пробудила в ней интерес и сострадание к детям, а они, чувствуя ее неказенное отношение, платили ей преданностью и любовью.
Правдивость помогла ей найти с ними правильный тон. Она не боялась сказать:
— Подождите! Я не понимаю, как тут сделать. Дайте подумать.
И они затихали, с уважением глядя на нее.
Вскоре ее стала провожать целая толпа. Лялька ревновала и требовала:
— Я тоже хочу! Интересно посмотреть, что ты там делаешь. Почему это за тобой демонстрация ходит?
— Не надо, Ляленька, — просила Римма. — При тебе я буду стесняться.
Лялька же, сама не ведая, давала ей начальные уроки педагогики. Однажды она рассказала, как на уроке нелюбимой ими исторички один мальчик, подняв руку, встал и вежливо спросил: «Скажите, пожалуйста, Нофелет Тамотва был римский философ или греческий? И в чем суть его философии?» Историчка, не задумываясь, ответила, что это римский ученый-эпикуреец.
— А «Нофелет Тамотва», — хохотала Лялька, — телефон-автомат — наоборот! Дура и врунья, — заключила она.
Иногда Римма не могла ответить на какой-нибудь вопрос, ей очень хотелось отделаться общими словами, но после Лялиного рассказа она заставляла себя честно признаться:
— Не знаю. Постараюсь выяснить, тогда скажу.
Несколько раз к ней на занятия приходил директор. Потом он сказал ей:
— Хорошо работаете, и атмосфера приятная.