Иногда Вера пыталась посмотреть на дочь посторонними глазами. Хорошенькой не назовешь, но приятная девочка — здоровая, розовая, круглолицая. Ясные карие глаза, волосы густые с рыжинкой. Вот нос подгулял — «в забавном русском стиле», говорила бабушка. И губы толстоваты.
— Губошлепик, — говорила Вера, — подбирай рот, тренируй его.
Росла, уже мать догнала, а наклонность к полноте — от Павла. И еще любит поесть. Видя, как дочь уминает четвертый кусок пирога или наливает вторую тарелку супа, Вера в ужасе кричала:
— Остановись, безумица! Скоро в дверь не пролезешь!
— Не могу, — объясняла Таня с полным ртом, — организм требует!
«Неженственна, — огорчалась Вера, — и характер со всячинкой!» Добродушная, веселая, открытая — вся на ладони, — она вдруг проявляла нетерпимость, категоричность, из-за ерунды лезла на рожон, договаривалась до абсурда, лишь бы последнее слово осталось за ней.
У Тани не было призвания, единственное, что она любила, — возиться с малышами, всегда была вожатой в младших классах. Из предметов ее, пожалуй, больше всего интересовала история, этим и определился выбор института — истфак педагогического.
Вера не сомневалась: если у Тани кто-нибудь появится, она приведет его в дом, они вместе разберутся, что он за человек, вместе решат. Она была уверена в своем материнском авторитете. И вот, пожалуйста, — муж! Товарищ Костылев — все, что о нем известно. «Так поступить со мной! Скрыла, как от врага! Поставила перед фактом. Я для нее — ничто!» — со жгучей обидой думала Вера.
— Ма, не молчи! — умоляюще крикнула Таня. — Поздравь же нас!
— Не чувствую потребности, — медленно проговорила Вера. — Если ты не сочла нужным сообщить мне о таком серьезном шаге, даже познакомить со своим… товарищем Костылевым… — Вера заглянула в паспорт, — Н. М. Имени, к сожалению, не знаю — Николай, Никифор, Никодим?..
— Никита… Кит… — вставила Таня.
— Зачем тебе мои поздравления?
— Я не могла сказать! Ты бы запретила. У нас все делается по-твоему… Ты одна решаешь, как нужно…
— Если ты считаешь меня Кабанихой…
— Что ты придумываешь? При чем тут Кабаниха? Просто у нас не приняты излияния… каждый сам по себе… Ты мне много рассказываешь?.. Кит твердил: «Нельзя так! Скажи». А я знала, что ты ответишь: «Фу, какие глупости! Тебе учиться надо», — очень похоже передразнила она Веру. — Получилось бы, что я пошла против тебя. А так — ты не знаешь и я не знаю, как ты отнесешься… А вдруг обрадуешься…
— Запрыгаю от восторга!
— Запрыгай, ма! Давай вместе! — Таня присела на корточки, обняла Веру и ткнулась растрепавшейся головой ей в колени.
Вера почувствовала знакомый с детства, родной запах Танькиных волос, мокрых от снега. Ей захотелось приласкать дочь, поплакать и, бог с ней, простить… Она взглянула на своего неожиданного родственника, увидела нахмуренные брови, упрямо сжатый рот, — «Он еще недоволен!» — и обида пересилила.
— Пусти, — холодно сказала она, — с тебя лужа натекла. Разденься.
Пока молодые, раздеваясь, шептались в передней, Вера пошла к бабушке. Та немедленно заплакала:
— Несчастная девочка!..
Это был явный перебор, и Вера раздраженно прикрикнула:
— В конце концов она не умерла, а только вышла замуж!
За чаем, до которого никто не дотронулся, Вера узнала, что ее новый родственник через год заканчивает тот же институт, только он — математик. Родители его живут в Лодейном Поле, и завтра они с Таней едут к ним, а послезавтра там состоится свадьба.
— Мои родичи приглашают вас всех, — мрачно сообщил Никита. — Павел Андреевич с Лидией Григорьевной обещали приехать.
Вот этого говорить не следовало! Веру больно задело, что Павел, всегда мало занимавшийся детьми и уже много лет не живший с ними, оказался ближе Тане, пользовался бо́льшим доверием.
— Вот и прекрасно! — отозвалась Вера. — Я приехать не смогу. Занята.
— Мы раньше зашли к папе, — заторопилась Таня, — потому… потому, что он не рассердится… Ему все равно… Хотели посоветоваться, как тебе сказать…
Появившийся Петька, узнав, что сестра вышла замуж, ничуть не удивился, бодро сказал:
— Ура! — Никите кивнул: — Здоро́во! — и, оглядев стол, потребовал: — Мамынька, мне бы чего-нибудь посущественней. Есть хочу как из ружья!