— Не могла подождать? Выжила мать из дому и радуешься!
Но и она, казалось, не была огорчена. Мелкими шажками деловито ходила по квартире и распоряжалась:
— Петя, поставь чайник, маме надо перед отъездом поесть, там у нее ничего нет. Татьяна, не устраивай бедлам! Что вы тут нагородили, не пройти!
Вера поняла, что бабушка почувствовала себя хозяйкой. Она так давно жила «при дочери», а теперь наконец оставалась Главной в доме. Только Петька был растерян и все время приставал:
— Мамынька, а завтра ты придешь? Непременно?
Что же такое семья? На чем она держится?
Переехав, Вера поняла, что значит разрываться на части — жизнь на два дома, непривычные расстояния, и работы выше головы. В Филармонии она воззвала:
— SOS! Я на дне финансовой пропасти! Помогите выкарабкаться.
Ежедневно она с тяжелыми сумками мчалась к своим, там под аккомпанемент бабушкиных жалоб в спешке готовила, мыла, убирала…
— У меня неплохое совместительство — приходящая домработница, — говорила она подругам, — только не мне платят, а я плачу.
Поток бабушкиных жалоб и претензий был неиссякаем и крайне однообразен: «они» с ней не считаются, делают, что хотят. Вечно у них толчется народ — проходной двор устроили. Шумно, накурено. Потом Таня громоздит на кухне грязную посуду, а кто за ней должен убирать? Петенька приходит поздно, говорит, что готовит уроки у товарищей. И он прав! Мальчик не может заниматься, если за стеной кричат, хохочут… И так далее…
Молодых Вера теперь не видела — прибегала днем, когда они были в институте. Перед ее отъездом Таня заявила, что они будут вести самостоятельное хозяйство.
— Еще не хватает, чтобы ты нас обслуживала. И мы не хотим сидеть у тебя на шее.
— Очень благородно, — иронически отозвалась Вера, — а на что вы будете жить?
— У Кита повышенная стипендия, летом мы заработали — до сессии хватит, а потом и я получу.
Но не прошло и месяца, как бабушка сообщила, что вчера «они» поссорились. «Он» кричал, что с ее аппетитами никаких денег не хватит. Танька заперлась в ванной — прибежище семейных горестей — и плакала там, а утром заняла у нее рубль.
— Замечательный муж — куском попрекает! — возмущалась бабушка. — Наверное, они скоро разведутся.
Вернувшийся из школы Петька подтвердил, что Таня уже несколько дней ходит голодная и он потихоньку от бабушки — иначе она не возьмет — делится с ней тем, что ему оставлено.
— Ей это как псу муха, а она еще уносит к себе и кормит Никиту. Я давно хотел тебе сказать, а эта дура не велела. Я не могу есть, когда они там голодные… — заплакал Петька. Он вообще был легок на слезы.
У Веры зашлось сердце от жалости. Оставив немного денег — все, что было с собой, — она велела передать Тане категорический приказ явиться к ней.
Таня пришла грустная, виноватая. Не задавая вопросов, Вера посадила ее завтракать. Дочь ела так, что у матери перехватило горло. Когда Таня наконец насытилась, Вера коротко спросила:
— Денег у тебя, разумеется, нет?
Таня выложила на стол горсточку меди.
— А где же ваши «капиталы»?
Таня пожала плечами.
— Ясно. Пока ты не кончишь институт, я буду давать тебе ежемесячно пятьсот рублей.
— Не надо, ма, спасибо… Мы как-нибудь…
— Не валяй дурака! Вам учиться надо.
— Кит, наверно, не захочет… не позволит…
— А попрекать тебя аппетитом он позволяет себе? — взорвалась Вера. — Отвратительно! Ссоры из-за денег, кусков — лютое мещанство, последнее дело…
— Ничего подобного!.. Ничего подобного!.. — завопила Таня, барабаня кулаками по столу. — Бабушка не поняла… Я купила кофейный сервиз, он рассердился, — сказал, что с моими аппетитами…
— Зачем? — изумилась Вера. — Дома мало посуды?
— Мне он очень понравился…
— А колье ты себе не присмотрела?
— Все, все!.. Я его продам… Я теперь поняла…
— А деньги будешь брать, — твердо сказала Вера. — Это не его дело, у нас с тобой свои отношения.
Весной Никита заканчивал институт. Распределение Веру не волновало, она не сомневалась, что его оставят в Ленинграде. Математики нужны, жена учится, прописка есть, и он отличник, — значит, может выбирать.
В один погожий весенний день бабушка встретила Веру рыданиями:
— На Крайний Север загнали!.. На самый крайний!.. И ее увезет… Вот несчастье… Ты должна вмешаться… Он пусть едет, а ей запрети.
Бабушка еще верила в ее абсолютную власть над детьми. А власти уже не было…